«У нынешних мозги хорошо работают: они же понимают, откуда бабки»

Установление контроля над крупнейшей отечественной монополией — «Газпромом» — было одной из приоритетных задач новой администрации президента Владимира Путина в 2000—2001 годах. ОУ публикует фрагмент интервью Рэма Ивановича Вяхирева (1934—2013), председателя правления «Газпрома» в 1992—2001 годах, которое тот незадолго до смерти дал журналистам Forbes Ирине Малковой и Валерию Игуменову. В нем Вяхирев впервые раскрыл детали своего ухода с поста руководителя компании весной 2001 года.

Новый «царь» [Владимир Путин] начал мне вопросы задавать довольно-таки интересные. Ну, я и говорю: если я не на месте, то сейчас прямо и ухожу. Это в марте 2001 года было, а контракт у меня в мае заканчивался. Так и договорились. У меня ведь дерьма нет внутри, оно все осталось где-то на работе в лопате, с которой я ходил. В 2001 году мне уже 66 лет было. И так перебор уже. Да и допекли меня, невозможно работать: обложили, как медведя в берлоге, всякими дуростями, проверками. Я думаю, нашли бы какую-то причину — башку бы оторвали мне, а зачем ждать, когда оторвут?

Путин, когда услышал, что я ухожу, так обрадовался, что прямо при мне начал звонить [Александру] Волошину (в 2001 году занимал пост руководителя администрации президента. — Forbes) с поручением выписать орден. Правда, они мне его не вручали до самой зимы. А [Дмитрий] Медведев меня еще и в совете директоров попросил остаться. Я туда ходил, как дурак. Ну на самом деле, что мне там делать? Они сидят, шепчутся друг с другом, делают что хотят, а ты как баран. А я пешкой не привык быть. [Алексея] Миллера я совсем чуть-чуть знал, он замминистра энергетики был совсем недолго.

Путин, когда услышал, что я ухожу, так обрадовался, что прямо при мне начал звонить Волошину с поручением выписать орден.

Ни о каком возврате активов «Газпрома» со мной не беседовали. У меня дама была, знакомая юристка, умерла сейчас. Вот она бегала между мной и теми, кто шуровал там, объяснительные писала. Она в Минюсте работала. Тогда же еще вместе с [арестованным 8 января 2002 года в приемной нового руководителя «Газпрома» Алексея Миллера гендиректором компании «Сибур» Яковом] Голдовским [Вячеслава] Шеремета (первый зам Вяхирева. — Forbes) забрали. Он сутки торчал в КПЗ. Так эта дама свела меня с каким-то большим человеком из Минюста. Он поверил в то, что я рассказывал. Скоро Шеремета выпустили. А вообще зло берет иногда за такие разговоры, потому что, кто делал деньги, он и делает их до сих пор и как-то сумел откупиться. Вот мне дали значок [орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени]. Ну и я доволен. Сказал «спасибо» и пошел, и все нормально.

Я лично, уйдя из «Газпрома», ничего не потерял. У меня что было, то и есть. У меня свои акции газпромовские (0,01182%. — Forbes) и хозяйство. Акции мне достались как члену правления «Газпрома». Я по ним дивиденды получаю. Много лет эта копилка почти пустая была, но в прошлом году хорошо заплатили, а в этом еще лучше должно быть (по итогам 2011 года Вяхирев должен получить за свой пакет около 23,5 млн руб. — Forbes). У меня хозяйство большое, за счет дивидендов я больше чем наполовину обычно его обеспечиваю. И еще одна есть у меня надбавка к пенсии: Селихова, когда мы в «Газпроме» еще работали, организовала какую-то программу для пенсионеров (НПФ «Регионфонд». — Forbes). Вот за счет этих выплат оставшиеся расходы на хозяйство закрываю. Иногда, если на жизнь не хватало, Макаров еще помогал. Но вообще человек, который просит, не нужен никому.

Мне про нынешний «Газпром» тяжело говорить. Я, как ушел, не открывал никакую книгу, ни тетрадь, не интересовался никогда их жизнью. Не хочу, и все. Это же бесполезно шашкой махать — глупость, потеря времени и нервной системы. А у меня дел много.

Мне про нынешний «Газпром» тяжело говорить. Я, как ушел, не открывал никакую книгу, ни тетрадь, не интересовался никогда их жизнью. Не хочу, и все.

Вот вы проехали мимо забора — это подсобное хозяйство, юридически на дочь записано. Там я держу скотину всю для питания, у нас ведь штук десять семей, братья, там, сестры, дети, внуки. Все приезжают регулярно за продуктами. Там я еще держу 17 оленей пятнистых. Раньше северных тоже брал, но они сдохли: не могут без ягеля. А этих держу, и ничего — плодятся. Собаки, правда, пролазят через забор, пугают, и они помирают моментально от страха, сердечко слабое. Коровы, свиньи, овцы, козы, куры, гуси еще у меня. И огород вместе с садом — гектара два, наверное. И картошки, и другой всякой ерунды много у нас. Сахар и соль только покупаем, наверное.

А недавно я на Север летал: в Тюмени праздновали юбилей института. Я к ним заехал прямо с самолета, на мероприятии побыл и вечером улетел в Сургут, потом в Уренгой — с объездом завода. Газовики заказали самолет мне, нормально все сделали. На промыслы тоже съездил, на Ямбург посмотрел. Оттуда в Югорск, там тоже завод компрессорный. Люди-то на производстве старые в основном. Встречали очень хорошо. Культура, конечно, стала хорошая, всё нормально, всё, к чему мы стремились. И платят хорошо. На этот счет у нынешних мозги хорошо работают: они же понимают, откуда бабки, что такое Север и кому надо платить.

Фотография на обложке: Рэм Вяхирев, 2000 год Дмитрий Духанин / Коммерсантъ