Мнение: Эстонцам нет никакого дела до качества русского образования
Хотелось бы поделиться своими впечатлениями по поводу состоявшегося 2 декабря второго дня ХII таллиннского форума «Гражданский мир». Я, честно говоря, впервые присутствовала на мероприятии подобного рода. Как-то больше приходилось бывать на различных конференциях, посвящённых проблемам образования, где присутствовали в основном представители одной из общин - либо эстонской во главе с министром образования и профессорами, проводившимисоциологические исследования (Марью Лауристин и иже с ними), либо русской – как например, «Русский мир» или же на конференциях по проблемам обучения русскому языку, поскольку у меня к этому предмету чисто профессиональный интерес.
Здесь же необычность состояла в том, что задачей второго дня данного форума (с темой «Основные вехи реформы русскоязычной школы»), организованного с помощью вице-мэра Таллинна Яны Тоом, стала попытка откровенного разговора о наболевших проблемах, возникших при осуществлении реформы русской школы в процессе её перехода на эстонский язык обучения.
Насколько это удалось, покажет время и конкретные действия или бездействие властей.
Главное моё впечатление – это то, что представители каждой из общин говорили и делали выводы, глядя со своей колокольни, и лишь модератор проекта – Иви Проос, руководитель проекта Института открытого общества Эстонии, да Яна Тоом пытались как-то сгладить противоречия, успокоить особо «недовольных» слушателей, призывая их к корректности в высказываниях и взаимоуважению.
Не буду перечислять все аспекты, которые рассматривались в докладах лиц, уполномоченных проводить эту реформу (по их собственному признанию, «людей подневольных»). Отмечу только, что мне бросилось в глаза как специалисту в области обучения русскому языку как иностранному.
В докладе Ирене Кяосаар, руководителя отдела общего образования Министерства образования и науки, «Закон об основной школе и гимназии, о месте русскоязычной школы в законе» рисовалась самая радужная картина проведения самой реформы и открывающихся перед учениками и выпускниками русских школ новых возможностей. Звучали цифры о выделении крупных сумм на переобучение и зарплаты учителей, на языковое погружение, о том, сколько школ перевелосвои предметы на эстонский язык по графику, и сколько с его опережением, и т.д. и т. п. О каких-либо проблемах не было сказано ни слова.
И на краткий вопрос Ханона Барабанера, руководителя института «ECOMEN», какова же была основная цель проведения реформы, она ответила лаконично: качество образования, на что русская часть зала взорвалась возгласами негодования. А поскольку конкретизировать сказанное докладчик не захотела, это вызвало и дополнительные вопросы, в частности от руководителя частной организации «Русская школа», который заявил о том, что первоначальной целью реформы провозглашалась «интеграция русского населения в эстонское общество» и о каком повышении качества образования может идти речь, если данные свидетельствуют скорее о его снижении. Большая часть присутствовавших в зале эти слова единодушно поддержала.
На вопрос об отсутствии методической базы и соответствующих учебников для предметов на эстонском языке, г-жа Кяосаар сказала, что это далеко не главное, ведь в центре процесса обучения стоит учитель – ему, как говорится, и карты в руки. Пусть сам вырабатывает свою методику, а если надо, то и пишет учебники. (при этом в зале раздался возмущённый гул) А для особо любознательных учителей на сайте Министерства образования имеются какие-то отдельные листы, ещё не обработанные в пособия, - пусть сами разбираются, что им там больше подходит.
В докладе научного сотрудника Тартуского университета Катрин Келло больше всего поразило (и не только меня) невразумительное его изложение, хотя дело касалось в основном сухих данных статистики о готовности русскоязычной гимназии к переходу на эстонский язык обучения (на 2010г.). И очень мне «понравились» формулировки в анкетах для учеников и учителей русских школ: обрадовал или огорчил вас этот переход (õpilased rõõmustavad vüi kurvastavad), больше огорчил, чем обрадовал или же– читай в обратном порядке. Как иронично заметили сидевшие со мной рядом, «пациент скорее жив, чем мёртв».