«Думают о людях с инвалидностью: «Он немощный и больной». Афанасий Лаптев — о стереотипах и барьерах в головах

Лидер «Движения без барьеров» Афанасий Лаптев рассказал News.Ykt.Ru, как бороться со стереотипами о «немощности» людей с инвалидностью, почему нет смысла рассчитывать только на помощь государства и какой должна быть доступная среда в идеальном мире.

— Здесь нужно было повесить желтые кружки-наклейки, а то человек с плохим зрением не заметит и ударится об стекло, — говорит Афанасий Лаптев, показывая на выставочную витрину.

Мы в музее имени Ярославского. Лаптев, руководитель организации «Движение без барьеров», проводит аудит на доступность — проверяет, могут ли люди с инвалидностью посетить музей без особых трудностей.

В музее много высоких порогов и лестниц: человеку в коляске их самостоятельно не преодолеть.

— Мы никогда не отказываем людям с инвалидностью, если они хотят посетить музей, — говорят сотрудники. — Обычно они подают заявку на экскурсию заранее. Чтобы не было такого, что люди пришли, а экскурсовод занят.

До конца года в музее появятся лифт, указатели и многое другое, чтобы человек с любыми особенностями чувствовал себя здесь комфортно.

«Если он смог, почему я не могу?»

— Доступная среда — это не только пандусы, указатели со шрифтом Брайля и электроподъемники, — рассказывает Лаптев. — Это очень широкое понятие. Доступность должна быть во всем — в медицине, образовании, сфере занятости. Мы добиваемся полного включения людей с инвалидностью во все сферы жизни общества.

Афанасию Лаптеву сейчас 38. В Якутске его знают как основателя организации «Движение без барьеров». Он часто проводит бесплатные семинары по пониманию инвалидности и о доступной среде. Послушать его приходят чиновники, педагоги, студенты, школьники, родители детей с инвалидностью.

Лаптев не любит рассказывать, как приобрел инвалидность. Он лишь несколько раз упоминал в интервью разным изданиям, что получил травму.

— Я считаю, что не надо акцентировать внимание на инвалидности человека, — объясняет Афанасий. После музея мы отправились в Общественный центр Якутска. Пандус, электроподъемник, просторный лифт — проектировщики явно постарались учесть требования доступной среды. — Зачем? Коляска для меня — лишь средство передвижения, поэтому мне сложно понять людей, которые говорят «колясочник». Правильнее будет сказать «человек в кресле-коляске».

Тут может быть и другая крайность. Что, если с этими различиями совсем перестанут считаться?

— Рассмотрим это на примере СМИ. Если в статье есть фотография героя — человека с инвалидностью, зачем лишний раз в тексте упоминать, что он инвалид? СМИ любят драматизировать. Раньше могли даже написать: «Афанасий, несмотря на отсутствие ног, смог посетить это мероприятие». Но это просто от непонимания.

СМИ освещают жизнь людей с инвалидностью только с двух ракурсов: либо ущемили чьи-то права, либо «наши спортсмены-колясочники, несмотря на трудности и лишения, заняли призовые места». А больше никакой информации нет. Почти нигде нет статей о людях с инвалидностью, которые живут обычной жизнью — работают, добились чего-то в своей профессии, заводят семьи.

Вы готовы тогда рассказать о своей семье?

— Я ничего особо и не скрываю. Многие слышали и знают, что я женился в прошлом году.

Как познакомились?

— Неохота сейчас рассказывать. Скажу только, что мы знакомы давно. Буду рад, если узнаю, что кто-то, услышав обо мне, подумает: «Если он смог, почему я не могу?».

Вы в 2013 году баллотировались в Гордуму. Не думаете еще раз попробовать и податься в политику?

— В ближайшее время не планирую.

Вы были серьезно настроены, рассчитывали на победу?

— Просто решил попробовать свои силы. Цели обязательно одержать победу не было. Мне тогда не хватил 121 голос.

«Это же в Советском союзе так было — спецдетсад, спецшкола»

Какие стереотипы, связанные с пониманием инвалидности, больше всего вам не нравятся?

— Многие, когда слышат об инвалидах, думают: «Раз у человека инвалидность, он обязательно больной, немощный, ущербный». Но это не так. У человека с инвалидностью во всём такие же права, как у всех остальных членов общества.

Эту же мысль я пытаюсь донести на семинарах до самих людей с инвалидностью. Они должны считать и чувствовать себя полноправными гражданами. И вот как раз для этого во всех сферах жизни должна быть доступность. Чтобы человек с инвалидностью мог без каких-либо сложностей передвигаться по городу, получить хорошее образование, устроиться на работу. Для этого организации и общество должны не отгораживаться от проблем людей с инвалидностью, а создавать условия для их развития.

Что советуете родителям детей с инвалидностью?

— Главный совет — избегать гиперопеки. Ребенок должен расти наравне со сверстниками. Ему нужно верить в свои силы и способности.

Бывает, из благих побуждений мать говорит ребенку: «Не играй со здоровыми детьми, они могут ушибить тебя». Или убеждает его: «Ты другой. Ты болеешь».

Если человека с детства постоянно опекают, он привыкает к этому и, уже будучи взрослым, не может ничего сделать самостоятельно. Он всё время ждет помощи — от других людей, от государства. Такая иждивенческая позиция не поможет этому человеку развиться, заняться любимым делом.

Я часто напоминаю людям с инвалидностью: не нужно постоянно надеяться только на помощь государства. Нужно самим шевелиться, учиться, работать.

Как они реагируют на ваши слова?

— Понятно, что многим трудно взять и сразу поменяться. Особенно это сложно сделать людям, которые приобрели инвалидность во взрослом возрасте.

Сейчас столько говорят об инклюзивном образовании, но непонятно, работает ли это на практике. К вам обращаются родители, чьих детей не хотят брать в общеобразовательную школу из-за инвалидности?

— Большинство родителей обращаются ко мне как раз из-за проблем со школой. У них есть выбор: они могут отдать ребенка либо в спецшколу, либо в общеобразовательную. И каждая школа должна быть готова обучать такого ребенка, а не искать отговорки: у нас нет условий, нет педагогов.

Это искусственно созданные барьеры, которые при желании можно легко устранить. В школах ведь подстраиваются под ребенка, который идет на золотую медаль. Почему тогда они не могут таким же образом подстроиться под ребенка с инвалидностью?

Бывает так, что сами родители не хотят отдавать ребенка в обычную школу?

— Конечно, в любом случае выбор остается за родителями. Но чтобы человек не чувствовал себя изолированным, он должен с детства учиться жить в обществе — ходить в обычный детсад, в обычную школу.

Это же в Советском союзе так было — спецдетсад, спецшкола. Человеку больше десяти лет внушают, что он особый, «специализированный», а после окончания школы говорят: «Ну, всё, иди!». А как он — человек, который привык жить в условиях спецучреждения — сможет влиться в общество?

Насколько сложно сейчас людям с инвалидностью устроиться на работу?

— При желании всегда можно найти работу. Этой весной в республике приняли закон, по которому организации в сельской местности обязаны брать на работу людей с инвалидностью. Раньше предприятия могли сказать: «Мы можем взять тебя только на должность бухгалтера, ничего больше предложить не можем», но больше таких отговорок у них не будет.

Этим летом в Тульской области произошла трагедия: молодая женщина покончила жизнь самоубийством. Следователи считают, что она пошла на это из-за того, что не смогла получить работу из-за инвалидности.

— Это страшно. Я думаю, нам всем нужно понять, что всё зависит от нас самих. Не от музея, в котором мы сегодня были, не от Минтруда, не от мэрии. А именно от нас. Если мы не будем говорить, не будем обращаться, не будем показывать, что можем работать так же, как и все остальные, ничего не будет делаться.

Но подвижки уже есть. Сравните то, что было в 2010 году, с тем, как сейчас обстоят дела: это просто небо и земля. По ТВ стали показывать людей с инвалидностью, всё больше якутян понимают, почему нужна доступная среда.

«В той же Америке не сразу всё появилось»

Лаптев — координатор федерального проекта «Единая страна — доступная среда». Совместно с мэрией он также второй год проводит бесплатные семинары. На лекциях общественник объясняет, какой должна быть безбарьерная среда и почему на этапе проектирования зданий важно привлекать в качестве консультантов людей с инвалидностью. Совсем недавно Афанасий прошел курсы и стал первым и единственным пока в республике экспертом по доступной среде.

Если говорить о доступной среде, то насколько Якутск отстает от других городов?

— В нашем городе дела обстоят не так уж и плохо. В последние годы по требованиям закона здания стали строить с учетом требований к доступности среды.

Нужно время, в той же Америке не сразу всё появилось. Даже Капитолий далеко не полностью доступен для людей с инвалидностью.

Вы там были?

— Мне рассказывали. На первый взгляд, кажется, что в Америке среда полностью доступна, но там, как и везде, есть свои сложности и пробелы.

Как обстоят дела с доступной средой в других городах республики?

— Очень слабо. Проблема еще в том, что со следующего года государственной поддержки по созданию доступной среды не будет — ни грантов, ни финансирования. Ответственность ляжет на директоров компаний, владельцев зданий, им самим нужно будет где-то изыскивать средства.

Как часто вас просят провести аудит зданий на доступность?

— По-разному, иногда бывает по несколько объектов в месяц.

Некоторые ошибочно думают, что мы не только проверяем здания на доступность, но и сами делаем план проектирования и строим пандусы. Мы информируем, советуем, рассказываем, как должно быть, но, конечно, ничего не строим.

Бывает так: организация установила пандус и уверена — всё, больше ничего и не надо?

— Бывали и такие случаи. Но сейчас организации приходят к пониманию, что их услуги должны быть доступны для всех — и пожилых, и мам с колясками, и людей с инвалидностью.

Сейчас основная проблема — не здания поликлиник или школ, а автобусные остановки. Построенные недавно теплые остановки не отвечают требованиям доступной среды: туда не могут попасть люди в кресле-коляске.

Вы говорили, что самое продвинутое в плане доступности здание — аэропорт Якутска. Как насчет других зданий в городе?

— Практически все новые здания госучреждений отвечают требованиям доступной среды. И если в начале 2000-х были доступнее торговые центры и магазины, то сейчас всё наоборот.

Как много людей в вашей организации?

— Активных совсем мало — около 10 человек. Сейчас люди не будут ничего делать, если им не платить. А мы работаем просто так, без зарплаты.

Где находите финансирование?

— Участвуем в грантах, конкурсах, создаем проекты.

«Не помню, когда в последний раз мечтал»

Вас спрашивали друзья: «Зачем тебе эта общественная деятельность, проблемы других людей? Занимайся семьей, открой бизнес»?

— Спрашивают часто, я сам иногда так думаю. Как-то раз даже пытался отойти от этого, но передумал. На самом деле общественная деятельность очень сильно затягивает.

Несколько лет назад о вас писали: Афанасий Лаптев мечтает о равных возможностях и условиях для всех. Ничего не изменилось?

— Знаете, я и не помню, когда в последний раз мечтал. Просто строю планы. Нет такого, чтобы я прямо мечтал о чем-то несбыточном. При желании можно добиться всего, что хочешь.

Одна из старых фотографий Афанасия Лаптева

Спрашивали у себя, какой была бы ваша жизнь, не будь той травмы?

— Я думал об этом. Если бы той травмы не было, я бы не смог реализоваться как личность. Не стал бы тем, кем я сейчас являюсь. Жил бы до сих пор в своем селе, может, пьянствовал бы. Некоторые говорят: «Грех так говорить». Но куда денешься от таких размышлений, самоанализа? После получения инвалидности люди действительно меняют взгляды на жизнь.

Что изменилось в вас?

— Характер остался таким же, изменилось мировоззрение. После приобретения инвалидности я сперва отстаивал свои права. Потом уже, когда решил свои проблемы, стал помогать другим. У нас почему-то принято говорить «защита прав», но это неправильно. Мы не защищаем, мы отстаиваем права людей.