Потерпевший по делу Pussy Riot: «Храм — место, куда люди приходят и справляют свою веру»

Я очень недоволен всей сложившейся ситуацией вокруг этого дела, потому что изначально процесс носил такой банальный, бытовой характер. «Хулиганство» — это обычная статья Уголовного кодекса. И то, что этот процесс политизировали, виноваты, конечно, и сами журналисты отчасти, потому что придали этому слишком широкую огласку. Потому что здесь изначально ставился вопрос так: это политзаказ, во всем виноват Путин, это его распоряжение, у нас нет законов, как озвучивают адвокаты, у нас нет правового государства, все решается по телефонному звонку — обстановка нагнеталась. И, может быть, сами подсудимые оказались заложниками этого положения, потому что их отчасти тоже кто-то использовал в своих политических играх. Но, если смотреть объективно, как говорится, отделить мух от котлет, то мы увидим обычное хулиганство. Если бы они это сделали не в храме Христа Спасителя, а в любом другом общественном месте, они бы понесли такое же наказание.

С Какое?

«Как группа лиц по предварительному сговору» — 213-я, часть 2-я. По большому счету их судят не по закону шариата, как я уже это озвучивал, их судят по светскому закону. Они нарушили закон и должны за это понести ответственность. Кто-то говорит про семь лет лишения свободы, ну, им дадут самое маленькое наказание — два года. А если они себя будут вести хорошо, то их выпустят досрочно. И все крики о том, что они находятся в тяжелейших условиях, что их там пытают, мучают, их не кормят, над ними издеваются, — это все игра на публику. Скажем так, попытка воздействовать на общественное сознание. Мы же видим совершенно другую картину, как только камеры убирают, как только журналисты уходят, они улыбаются, чувствуют они себя прекрасно.

С Слушая трансляцию из зала суда, многие поражаются формулировкам потерпевших: «Богородице были нанесены оскорбления», «имитация бесовских ударов» — что это все? Может ли это быть показаниями, приобщенными к делу?

Вы там были в храме в этот момент? Вы там были непосредственно?

С Нет.

А я там был. И я это видел своими глазами. Все это было омерзительно, ужасно, и судят их не за панк-молебен или видеоролик, который уже все посмотрели. Все, даже их адвокаты считают, что их судят за смонтированный ролик. А судят их за событие в храме Христа Спасителя, то есть за то, что там произошло, а произошло вопиющее, кощунственное надругание над святынями, над чувствами верующих, хулиганские действия. При этом там были еще и журналисты, блогеры, корреспонденты, то есть это было изначально спланировано. То есть в храм они шли не Богу молиться. И они понимали, что они идут на какие-то противоправные действия. И даже у одной из корреспонденток заиграло чувство совести — она не смогла отснять то, что там внутри происходило, значит, ее это тоже задело, покоробило. А потом мы увидели всю эту акцию. А потом стали раздувать эту шумиху и всячески это дело пиарить.

С Можно, мы сейчас отойдем от этого процесса, мне просто интересно, что вас вообще по жизни может покоробить, задеть, нанести моральную травму. Вот мат в общественном месте вас задевает? Делаете ли вы замечания тем, кто сквернословит?

Мы убираем вообще весь политический контекст, мы говорим только о том, что я видел и ощутил своим сердцем, своими глазами — естественно, меня это очень сильно задело, как и всех людей, которые там находились в этот момент.

С Мы не про храм, мы про то, что вам кажется еще достойным такого же наказания?

Если уж говорить о том, что произошло, есть у нас статья Административного кодекса, которая звучит как «Оскорбление религиозных чувств верующих». Это административная, насколько я помню, статья, которая наказывается штрафом. Но мы же видим, что эти люди не один раз совершили это правонарушение. То есть перед нами рецидив в совокупности правонарушений, поэтому другого наказания для них общество не видит. И все понимают, что такие вещи без внимания оставлять нельзя. Если мы один раз это пропустим, потом это будет как по нарастающей снежным комом идти, и в итоге ни к чему хорошему это не приведет.

С Вы не ответили на мой вопрос. Ну что еще в обычной, повседневной жизни вас коробит как гражданина Российской Федерации? Как верующего?

Коробит какие действия или что?

С Что вам еще не нравится?

Вы хотите понять мою позицию к Путину, к патриарху или что?

С К общественным нормам конкретно.

Ну, во-первых, есть правила, нормы поведения в обществе, в общественных местах, мы приходим в кинотеатр — там есть правила поведения, мы заходим в лифт — там тоже есть правила поведения, то есть везде есть нормы какие-то, и в данной ситуации произошло отклонение от этих норм.

С Вы опять про данную ситуацию, а я вам говорю про вообще в мире, вот вы едете в автобусе и видите, что люди ругаются матом, вы делаете им замечания?

Ну люди ругаются матом — это ненормально, естественно.

С Вы подаете в суд, вызываете милицию?

Зачем вызывать милицию? Если меня лично никто не оскорбил, то зачем? У нас многие ругаются матом, но люди пришли туда осознано, с прямым умыслом.

С Как вам кажется, храм — что это за место?

Место, куда люди приходят и справляют свою веру. То есть они приходят туда по зову сердца, по зову души, они, значит, определенным образом настраиваются. По большому счету они вторглись в пространство внутреннее, и мы же все знаем, что в чужой монастырь со своим уставом входить нельзя. Если у вас есть претензии к патриарху: вот все говорят о его часах, о его резиденциях, о его яхтах, — то идите к резиденции его, митингуйте, требуйте там что-то от него. Если у вас есть претензии к будущему президенту, а тогда еще к премьер-министру, то идите к зданию правительства России или там к парламенту и тоже устраивайте там свои перформансы. Но они пришли в храм. Они пришли не к конкретно патриарху (он там появляется очень редко, в основном там находятся люди, в основном там находятся служащие храма, обычные прихожане). И в данной ситуации я выступаю не от лица патриарха и не от лица Путина, я выступаю от лица человека, которому нанесли эти действия определенные оскорбления. Вот и все. Я сам подал заявление, меня никто не принуждал, и все остальные девять человек тоже, в основном, по своим каким-то внутренним убеждениям решили это дело довести до конца.

Это по «Леваде» статистика?

С Да.

Это не те центры, на которые стоит ориентироваться, потому что, как мы знаем, эти центры финансируются определенными структурами извне, западными, соответственно.

С Вы русофил?

Да, я русофил, я не русофоб. И мы прекрасно понимаем, что все эти люди заинтересованы в ходе этого процесса, и говорить об объективности данного процесса не приходится, и о том, как это все освещается СМИ. Потому что, когда мы выходили из зала суда, меня, моих адвокатов освистали, кричали нам: «Позор, позор, палачи!» И кричала не группа поддержки, а кричали сами журналисты, которые были в зале суда и которые должны были беспристрастно освещать этот процесс, что еще раз говорит об организованности данного мероприятия, о действительно каком-то колоссальном давлении не только внутри страны, но и извне. Мы видим сталкивание интересов.

С То, что девушек поддержали большинство мировых звезд, как вы оцениваете?

Это ни о чем не говорит. Мы, например, знаем, что у Мадонны. Она лесбиянка, так что о том, что она поддерживает, все знают.

С А как вы относитесь к Полу Маккартни?

Для меня Пол Маккартни не авторитет, я, например, вообще не знаю, кто такая Мадонна и кто такой Пол Маккартни. Эти люди для меня не авторитеты, мне не интересно. Понимаете, они не живут с ними, а мы живем здесь. Я не приезжал к Полу Маккартни или Мадонне в страну, я не оскорбил их чувства, я их не обидел ничем, понимаете, а меня оскорбили здесь, в моем доме, в моей стране, наплевали на мою культуру, на мои традиции.

С Ваша подруга только что плюнула на асфальт, это к слову об общественных нормах.