«Птюч», «Третий путь», «Аэроданс»: как возникли логотипы первых клубов Москвы
Долгая и бурная история клуба почти всю жизнь сопровождалась судами с общиной соседней церкви, которой московские власти передали помещение «Третьего пути» в 1992 году. Они же обещали предоставить клубу новую площадку, но так и не сделали этого
«Третий путь» жил больше 20 лет в квартире на Пятницкой, оказавшись редким местом в городе, пережившим трех мэров Москвы и трех президентов России. Его выселили отсюда с милицией в январе 2014 года
В этом месте по-ленинградски мешались искусство, музыка и алкоголь, а авангард понимали в том числе как желание быть непохожим на остальных и не ходить на работу в 9 утра в понедельник
«Когда Борис делал этот логотип, его увлекал Гоген. Изначально это картина, которую он нарисовал после пожара в 1991 году — прямо пальцем в копоти прорисовал белое. Он в тот момент находился в состоянии прохождения через абсолютный ноль — это был переходный период в его жизни. Потом знак зарегистрировали по всем правилам в качестве официальной эмблемы «Третьего пути». В свидетельстве о регистрации написаны точные Борины слова: «Гештальт из черных и белых треугольников олицетворяет собой ущелье между черным и белым на пути в долину разнокрасий». У него был особый тонкий взгляд на реальность. Он вообще на всю жизнь смотрел сквозь призму третьего пути: вместо черного и белого видел долину разнокрасий.
Борис называл этот знак гештальтом, в нем можно увидеть две свастики — белую и черную: если смотришь на белое, то видна черная, если смотришь на черное, видна белая. Знак — абсолютный ноль. С другой стороны, можно параллели проводить с инь и ян, с движением по и против часовой стрелки. Борис его исполнял в различных техниках — на металле, маслом писал — и очень бережно к нему относился, поэтому мы не любим, когда под флагом «Третьего пути» выступает кто-то другой. Были такие эксцессы: ребята, которые с Борей общались, иногда устраивают вечера его памяти с этим символом, а это неправильно, потому что «Третий путь» — самостоятельная организация, я ее президент и продолжаю Борино дело в соответствии с его заветами. Как-то я увидела в клубе «Наука и искусство» такой значок на баре, только упрощенный. Но там, в «НИИ», милые ребята — у нас нет к ним никаких вопросов».
«Аэроданс»
Кондовый советский ресторан в здании аэровокзала переделали в 1994 году в модный клуб — и он стал иконой транс-движения России, да и мира тоже
Эстетическая формула шикарного московского клуба 90-х — это советская обшмыганность плюс стиль «Майами 80-х»
«Аэроданс» цвел недолго — в 1996 году он был закрыт, но Aerodance Corporation как культурная единица жива до сих пор, и под ее эгидой все еще проходят вечеринки
«Я нашел помещение ресторана Московского аэровокзала случайно. Сидел дома в депрессии после закрытия нашего клуба «Пентхаус», помещение для нового долго не могли найти. Мне позвонил мой световик-лазерщик — говорит, что аппаратура стоит в этом старом советском ресторане, там музыканты съезжают и надо определиться, забирать ее или нет. Я поехал посмотреть без особого энтузиазма. Приехал, смотрю — такой там дизайн минималистический советский: деревянные дубовые панели, диванные лузы, большие пространства. Сразу увидел, как все преобразуется, когда закроем окна, поменяем кожзам на диванах на флюоресцентный мех, развесим ультрафиолет, натянем на потолок и стены паутину нашего светящегося дизайна.
Провели там вначале разовую вечеринку с Крисом Либератором из Лондона, всем понравилось, решили делать постоянный клуб. Нужно было название и логотип. Я решил объединить обозначение места — аэровокзал — и нашу рейверскую тематику. Первый логотип я сам делал в декабре 1994 года — разработал такой «летящий» аэрошрифт, снизу на красной плашке написали по тем временам диковинный жанр предприятия: «рейв-клуб». Были мысли назваться снова Penthouse, еще думали — Extasy: у нас спонсор был — энергетический напиток такой. Опыта в дизайне тогда почти не было и особых ориентиров тоже — варились в собственном соку. Помню, на одну вечеринку мы флаеры от руки рисовали и на ксероксе печатали. Для логотипа важнее тогда была смысловая нагрузка названия, чем внешний вид. Работа с дизайнером, а точнее — с верстальщиком, тогда происходила под мою диктовку без техзадания.
Результатом мы, конечно, были довольны. Клуб, а значит, название и лого стали мегапопулярными буквально через месяц — весь город будто сошел с ума в декабре–январе 1994–1995 годов. Все говорили: «Аэроданс», «Аэроданс», «Аэроданс»… После возник логотип с Шивой, а также переделанный логотип «Аэрофлота». Но это уже было после моего ухода из клуба — их делал кто-то из команды моего тезки Тимура Мамедова».