За что племянник депутата убил Смотрящего за Азербайджаном (наше расследование)
Накануне в Бакинском апелляционном суде началось рассмотрение дела по громкому убийству, которое совершил племянник известного депутата Гусейнбалы Мираламова Рашад Мираламов. Под председательством судьи Фаика Гасымова судебной коллегии придется ответить на нелегкий вопрос – заслуживает ли убийца столь сурового наказания – а получил он пожизненный срок за убийство Смотрящего за Азербайджаном Рамала Байрамова.
Градус злорадства
«Точь-в-точь, как в этом случае», - говорю я себе, отодвигая в сторону вспученные бумагами папки судебных дел и ловлю себя на мысли, что этим жестом я отодвинул не папки, а тяжелые портьеры, за которыми увидел то, что было сокрыто от посторонних глаз. То, о чем, многого не зная, мы в haqqin.az судачили так же, как и все. И, признаться, так же, как и все, не без злорадства.
А как же?! Такое жареное событие! Племянник известного человека и видного функционера партии «Ени Азербайджан» в ресторане «Тысяча и одна ночь», будучи вдрызг пьяным, одним выстрелом наповал сразил человека. И это, бурчали люди, сойдет ему с рук. Ведь им, из клана власть имущих, – закон не закон. Для них убить себе подобного, что мурашку прихлопнуть, а украсть миллион, что чихнуть. С них как с гуся вода…
Так подавалось. Так говорилось. Так, нагромождая случившееся домыслами и вымыслами, перемалывалось устами, пожалуй, всего населения страны. И потому, когда Бакинский суд по тяжким преступлениям приговорил стрелка к пожизненному заключению, люди, с облегчением вздохнув, стали говорить, вот, мол, стало явью то, что утверждалось всегда лишь на словах: «Закон обязателен для всех и от него не отмажется ни один преступник, если даже за ним будет стоять авторитетная фигура». Так думалось и нам. Однако, вникнув в суть дела и переговорив не с одним десятком людей, не понаслышке знавших и приговоренного, и откуда у этой истории вдруг вытянулись ноги со столь зловонными грибками, наше мнение было изрядно помято. Если не сказать раздавлено.
Вместе с тем утверждать то, что Рашад Мираламов, а речь идет именно о нем, - не виновен, мы не можем. Но то, что он не заслуживает высшей меры наказания – пожизненного заключения – мы убеждены на ВСЕ СТО. Однозначно и твердо.
Стоило лишь немного копнуть, и все, что как снежный ком обрастало убойными, напитаными ядом злорадства слухами, стало представляться в совершенно ином свете.
Все смотрелось и слышалось не так, как муссировалось. Тут злую роль сыграло бытующее и давно устоявшееся в народе мнение, что все богатые и стоящие у руля власти высокопоставленные чиновники выше всех законов и неподсудны. И вот тебе снова громкая фамилия - Гусейнбала Мираламов. Да еще с такими яркими титулами: член-корреспондент Национальной инженерной академии, профессор, писатель, да еще и депутат Милли Меджлиса.
Сначала, как доисторический динозавр, выполз наружу слух о том, что это один из его сыновей застрелил ни в чем не повинного человека, пришедшего в ресторан отдохнуть от непосильных и праведных трудов. Ну какой народец не любит выполаскивать в ехидной жиже успешных сородичей своих? Даже когда стало известно имя настоящего стрелка, сына простого ленкоранского трудяги, инвалида первой группы, но при этом брата знаменитого человека, градус злобности расползавшихся слухов почти не изменился. «Отмажет», - ворчали люди и откровенно глумились над теми, кто их уверял в обратном. В том, что известнейший в стране дядя сбежавшего с места преступления парня, бросив все дела, поднял всю родню, чтобы они помогли стражам порядка найти его. И странно то, что эти по-живому колящие слушки словно кем-то подбрасывались и намеренно подпитывались. Самое же странное - суть того, как рассматривалось и исследовалось это уголовное дело.
Перво-наперво оказалось, что по событию убийства в ресторане «Тысяча и одна ночь» прокуратура возбудила не одно, а два уголовных дела. Точнее, вначале было одно дело, затем под конец следствия его разделили на целых два уголовных дела. По первому Рашад Мираламов проходил как потерпевший, а по второму уже, как подозреваемый в умышленном убийстве. Заметьте, дорогой читатель, в умышленном, причем с корыстной целью. В этом раскладе нас сразу же насторожило то, что они, два вышеуказанных дела по одному факту, были приняты к следственному производству со странной и достаточно продолжительной между ними временной дистанцией.
Сначала тот трагический инцидент рассматривался в ракурсе, по которому Р. Мираламов рассматривался как объект, подвергшийся жестокому насилию. На то у следствия были не домыслы и вымыслы склонных к фантазиям людей, а достаточно веские основания. Ведь следователи в своей работе руководствуются двумя основополагающими принципами – объективными и субъективными факторами. Давайте вникнем и мы в них.
Объективный посыл. Первый. Заключение медицинской экспертизы
В ней эксперты отмечают следующее: «На теле обратившегося в клинику пациента гражданина Рашада Джавид оглу Мираламова обнаружено и зафиксировано 30 ушибов, нанесенных тупыми воздействующими средствами (предположительно руками и ногами), из коих несколько носят характер серьезных травматических повреждений – челюстная травма, повлекшая потерю зубов; трещины на пятом и шестом ребрах грудной клетки; вывих левого предплечья. Имеются признаки сотрясения мозга…».
Количество гематом, кровоподтеков и царапин мы перечислять не станем.
Второй. Заключение трассологической экспертизы
«Следообразующий объект имеет характерное проникновение – снизу вверх, что позволяет с определенной долей вероятности утверждать: выстрелы производились из положения полулежа…»
Третий. Осмотр места происшествия
«…Окаймление деревянной беседки, откуда производились выстрелы, судя по конфигурации её повреждения, была сломана телом брошенного на неё стрелявшего Рашада Мираламова. »
Четвертый. «… алкогольное опьянение потерпевшего Мираламова не установлено»…
Итак, стрелявший не был в состоянии такого алкогольного опьянения, чтобы ни с того ни с сего выстрелить в попивающего чай Рамала Байрамова, одиозность репутации которого была хорошо известна карательным органам республики. Он не раз и не два вырисовывался в криминальных сводках как рекэтир и зачинщик мордобоев с поножовщиной. И в каждом из протоколов задержания гражданина Рамала Байрамова сотрудники полиции обязательно заносили строчку о, мягко говоря, неуважительном его отношении к ним. Видимо, степень этой неуважительности зашкаливала за все разумные пределы. Самое же любопытное другое. Каждое, так сказать, «посещение» полиции для Рамала Байрамова заканчивалось…ничем. Он всегда уходил оттуда с высоко поднятой головой и без каких-либо, во всяком случае, зарегистрированных наказаний.
Согласитесь, в случаях, когда сотрудники карательных органов, располагающих неограниченными возможностями, не могут или по каким-то своим соображениям не хотят положить конец чьему-то бесчинству, они тем самым перекладывают свои обязанности на самых беззащитных, которых запросто можно привлечь к ответственности лишь за то, что они посмели не в рамках закона дать отпор распоясавшемуся по их же вине хаму.
И наш случай с Р. Мираламовым можно было назвать похожим, если бы не одна, но существенная малость – изощренность, вывернувшая все произошедшее с лица наизнанку и принуждающая всех и вся признать эту изнанку за лицо. То бишь, навязать и именем Закона откровенно черное признать за белое. Именно навязать и признать. Причем во чтобы то ни стало! А это можно было сделать лишь в двух случаях: заткнуть кляпом голос рассудка своего и выколоть глаза своей совести. Иначе вряд ли получилось бы. Ведь даже самый недалекий судья, а таковых, уверяю вас, нет, не мог не видеть явно подтасовывающей и мощной руки, требующей у него, арбитра человеческих судеб, исключительного наказания для подсудимого.
Речь идет об упомянутом нами выше второго дела одного и того же события. А по нему гражданин Р. Мираламов рассматривался как субъект обвинения, по которому он путем угроз (?!) вымогая у потерпевших – Замина и Фирдовси Багировых деньги (?!), с умышленной преднамеренностью и с корыстной целью (?!) лишил Рамала Байрамова жизни.
Медаль с двусмысленным достоинством
«Такого не бывает!» - воскликните вы и будете правы. Имея по форме две стороны, она по сути своей является выражением одного единственного и неоспоримого достоинства. Именно достоинства! Всего лишь одного и никакого другого. В нашем же случае эту аксиоматичность геральдики, служащую эталоном для всех стран мира удалось-таки опровергнуть. И опровергнута она была, казалось бы, разумными людьми, облаченными в судейскую мантию, свидетельствующую о глубоком знании всех юридических тонкостей и хитросплетений имеющихся в их распоряжении нормативных актов. Хотя, почему «казалось бы»? Да потому, что эта разумность ничего общего не имела со свободой её изъявления. Она была подневольной. А подневольность разумности – это изощренность разума в толковании и выводах в пользу того, кто имеет право навязывать свою волю. То есть, то, что ему нужно…
Чтобы не быть голословными, обратимся к фактам.
И прежде всего, к вступившему в силу закона приговору по первому делу, где Р.Мираламов представал потерпевшей стороной. В пользу выдвинутого ему следствием этого статуса, с упрямой неопровержимостью утверждала вереница доказательств объективного и субъективного порядка вкупе с показаниями свидетелей, как заинтересованных в исключении его из разряда подвергшегося нападению, а, точнее, нападениям (об этом мы расскажем ниже), так и не заинтересованных в этом. Рассматривалось все. Чуть ли не сызмальства и, конечно же и прежде всего, с того неприглядного факта – его досрочного освобождения из мест заключения за другое ранее совершенное им преступление, которое не могло не отягощать трагически закончившегося нынешнего события. И мы, наш взыскательный читатель, вместе с вами, следователями и судьями пройдем по всей цепочке, ничего не утаивая и ничего, и ни в коем случае не искажая. Более того, встретимся и побеседуем с теми, кого следствие и суд не счел нужным выслушать, а если и выслушивал, то сугубо в рамках поставленных перед ними целей. Подчеркнем, именно поставленных, что особенно высветилось в рассмотрении второго дела по тому же, произошедшему в ресторане «Тысяча и одна ночь», но где, как говорится, не мытьём, так катаньем, Р. Мираламов безоговорочно назначался виновником. Об этом тоже чуть ниже.
Но мы, дорогой читатель, наше с вами расследование начнем с самого истока, с Ленкорани, где он рос и учился.
Послушаем учительницу словесности Дильбяр ханум, знавшую Рашада со школьной скамьи. «Помню этого мальчика, - говорит она. – Способный, но, скажу вам, не без странностей. Ими то он мне и запомнился. Он жил вроде вне реалий окружающей нас жизни. Его жизнью были иллюзии, которые ему, как мне казалось, были внушены героями американских фильмов, спасающих мир и восстанавливающих справедливость, а еще рассказами о славном Робин Гуде, который рискуя собой, совершал немыслимые подвиги ради обиженных и обездоленных. Помнится, затасканную им до дыр книгу о Робин Гуде я у него отобрала и унесла в учительскую. Так он ночью пробрался в школу и выкрал её. Кстати, он и не отпирался, что сделал это и со странной, прямо-таки болезненной искренностью убеждал меня, что поступил правильно, потому что, видите ли, учебники, по которым мы учим, всё врут. В них только болтают о справедливости, а в жизни её нет. Обиженных никто не защищает. «Это буду делать я!» - прокричал он тогда мне в лицо. Я посмеялась над этим его заявлением. Ведь мальчишка же. А вскоре убедилась, что это у него серьезно и он живет этой иллюзией. За неё я, как классный руководитель, получила выговор, а Рашада едва не исключили из школы. Это было ЧП. Учитель математики Тофик муаллим проводил в моем классе контрольную работу. Так вот, один ученик списал задачу и заданные примеры у другого. Фамилии их называть не хочу. Они сейчас отцы семейства.
Одним словом, случилось то, что списавший получил «пятерку», а тот, у кого списывалось – «тройку». Незаслуженно получивший отличную оценку оказался сыном солидного и уважаемого человека. На очередном уроке, когда Тофик муаллим объявил результаты, Рашад стал требовать от него изменить оценки. Возмущенный, а, скорее всего, уличенный в недобросовестности математик возмутился и стал оскорблять правдолюбца. Тогда Мираламов, поднявшись с места, взял с учительского стола журнал, вырвал из него лист, где были выставлены отметки, а затем бросив под ноги стал топтать его… Сколько с ним не беседовали, он своей вины не признал. Напротив, с агрессивной убежденностью обвинял весь педагогический коллектив… Продолжая наблюдать за ним, я еще по некоторым деталям поняла, что Рашад живет в иллюзиях, несвойственных нормальным людям…
Поэтому, когда спустя несколько лет, стало известно, что он зарезал человека, я почему-то сразу подумала: с ним это произошло из-за его сдвинутой по фазе психики. И я оказалась права. В чайхане, где он был, обидели подавальщика чая. Рашад вступился за него, и тогда вся компания обидчика принялась его избивать. В этой драке подвернувшимся ножом, став на миг личностью наподобие Шварценеггера или Робин Гуда, молодой человек и сделал то, что сделал. Мне думается, это сделал не он, а тот порок иллюзии, который стал его неотъемлемой частью и воспринимается им, как настоящая жизнь»…
К слову сказать, по тому инциденту Р. Мираламов по сию пору считает себя правым, хотя суд приговорил его к 12-ти годам тюремного заключения. На процессе он неоднократно и громогласно заявлял, что законы наши бесчеловечные, судьи продажные, а он не виновен. Это не могло не шокировать судей. И хотя они располагали врачебной справкой, утверждавшей его психическую немочь, выражающуюся в раздвоении личности, суд отказал ему в принудительном лечении в соответствующей клинике, а ограничился рекомендацией Пенитенциарной службе лечить заключенного в изоляторе колонии. Каковым было качество того лечения, можно лишь догадываться. Болезнь, судя по поведению отбывающего наказание, лишь усугублялась. И по этой причине, по истечению трехлетнего срока отсидки и по настоянию психиатров, суд в 2010 году, в целях необходимого полноценного лечения принял решение отпустить Мираламова на поруки, где он мог бы находиться под плотной опекой лечащих врачей и родителей… То есть, постановлением Сабунчинского районного суда от 27 апреля 2009 года Мираламову предписали специализированное психиатрическое стационарное принудительное лечение. 25 сентября 2009 года постановлением того же суда его перевели на психиатрическое стационарное лечение общего типа. А с 16 июня 2010 года он был переведен на принудительное амбулаторное лечение…
И нужно сказать, в течение двух лет бывший зэк, за которым тянулась тяжкая слава убийцы, с добросовестной методичностью посещал Ленкоранскую психбольницу и принимал необходимые процедуры. Не пропускал ни одного сеанса. И тем не менее, в один из несчастных дней прозвучал тот роковой выстрел, лишивший жизни «смотрящего» Рамала Байрамова.
Все произошло не вдруг. Ему, этому моменту, предшествовало несколько ситуаций, которые могли бы закончиться совсем иначе, если бы сотрудники полиции Ленкорани отреагировали бы на них как положено. Тогда бы Рашад не знал о существовании Рамала, и этой трагедии не произошло бы. Мы всегда, к сожалению, задним числом прибегаем к этим «бы» сослагательного наклонения. Кто-то недосмотрел или по каким-то своим соображениям не стал утруждать себя должностными обязанностями, а это обернулось трагедией. Будь ленкоранские стражи порядка менее корыстней, такого наверняка не произошло бы. Но они на очевидное, происходящее под самым их носом, закрывали глаза. Все знают, все видят, а у них словно катаракта зрения и еще запущенная глухота. Видите ли, они совсем не в курсе были по поводу того, что в окрестностях школы №5 и в самой школе некие люди распространяют наркотики и подсаживают детей на иглу. А вот вернувшийся из мест заключения Мираламов, где ему пришлось насмотреться на наркоманов, их ломку, и на то, как они за дозу доносили и наговаривали на своих сокамерников, сразу определил: его родную школу облюбовали наркодилеры.
Рядом со школой под платаном он накрыл 11-летнего школьника, который, засучив рукав, смотрел, как пацаненок постарше вводил ему в вену иглу шприца. Рашад сразу все понял. Выхватив из рук малолеток шприц, он растоптал его и надавал им увесистых затрещин. Утирая слезы, они грозили ему расправой. Несмышленая пацанва имела в виду тех взрослых парней, кто им сбывал эту отраву.
«Идите зовите. Я жду их здесь, - рассказывал он на допросе бакинскому следователю, что вел его дело. – Они приволокли одного. Я его знал. Он корчил из себя блатного. Так я ему здорово навалял и сказал, чтобы он в нашем махале больше не появлялся и не толкал бы здесь наркоту. Потом еще несколько местных блатыг устраивали со мной толковище и пытались напугать. Так я и с ними разобрался!»
«Ты?!- удивился следователь. – На тебя дунешь, и ты упадешь»…
«Главное, гражданин следователь, чтобы дух в тебе был и чтобы правда была на твоей стороне. И признаться, меня поддерживали ребята, которым тоже не нравилось, что эта блатная шантрапа из нашего махала делает наркопритон… Разве я делал плохо. »
«Надо было заявить в полицию, а не строить из себя Робин Гуда», - осаждает его следователь.
«Ну зачем вы лицемерите!? Уж кому-кому, а вам хорошо известно, что все эти мерзавцы, подсаживающие на иглу людей, работают под их контролем. Они сообща травят нацию. Кто-то же должен их остановить. Кстати, после жестких моих разговоров с этими гадами, ко мне подкатил один из полицейских чинов. Тоже хотел взять меня на испуг. Даже не представляете, как он мне грозил! Мол, если будешь мешать, я сделаю то-то и то-то… А вы знаете, какие у них возможности. Тогда я его сам напугал. Сказал, что обращусь к своему дяде депутату и им всем мало не покажется…»
«Мы с ребятами написали в Милли Меджлис. И… ничего не изменилось. Надо делать все самому!»
«Заменить Закон Робингудством?» - язвительно усмехнувшись, спрашивает следователь.
«Именно!» - вскидывает он голову.- Другого пути нет!»
«Еще как в своём. И что это меня считают сумасшедшим? Я нормальный! Я самый настоящий помощник президента Ильхама муаллима. Я помогаю ему бороться за чистоту нации. Я не на словах, а на деле ставлю на место подлецов. А по-вашему получается, что какой-то гангстер и разбойник с большой дороги может безнаказанно плевать на законы и людей, а тот, кто стоит за правду этого закона и за людей, не может дать им по мозгам… Что бы мог сделать наш президент, если у него не было бы таких помощников, как я?!».
«Значит, по-вашему надо убивать!?»
«Если бы не я, то он бы меня прикончил! Что мне оставалось. »
Далее мы не станем пересказывать их беседу. А расскажем, как развивались события до той трагической ночи в ресторане «Тысяча и одна ночь».
Сразу после известного уже нам разговора с полицейским чином, на мобильник Рашада Мираламова в тот же вечер поступил звонок из Баку (он подтвержден оператором связи).
«Я Рамал Байрамов!» - без обычного приветствия прозвучало ему в ухо.
«Ты не Рашад, а гнида, - затем следовал грязный шлейф отборного мата, закончившийся словами, - . и я тебя раздавлю!».
«Ах, ты не знаешь?! Так я тебе, попробовавшему тюремной баланды, скажу: я Рамал Байрамов, Смотрящий по Азербайджану. Авторитетные люди воровского мира поставили меня. А ты там свои порядки без нашего ведома стал наводить. Ты что там мешаешь работать моим пацанам?! Я и тебя, и твоего дядю депутата»…- снова потёк грязный шлейф матюгов, закончившийся следующими словами: «Если не отстанете от моих пацанов - опетушу и порву!».
Рашад тоже в долгу не остался и выдал ему порцию не менее ярких скабрезностей.
«В общем, фраер, я тебя предупредил. Дальше сам знаешь, что будет с тобой», - сказал назвавшийся Рамалом Смотрящим, и дал отбой.
Столь «любезный» диалог, как импульсом тока высокого напряжения, вызвал в Рашаде еще большее желание приструнить самоуверенных и безнаказанно орудующих наркоторговцев. Он их выслеживал, преследовал, отбирал и на их же глазах уничтожал наркоту… А еще через неделю к нему опять позвонил Смотрящий Рамал. На этот раз он говорил относительно мягко и попросил Рашада приехать на деловой разговор. Стрелка была назначена в ресторане «Маракеш». И Мираламов, уверенный в том, что Байрамов пойдет на попятную, помчался в Баку.
Рамал оказался здоровенным, как дубовый комод, мужиком, перед которым приглашенный на стрелку, выглядел не просто замухрышкой, а тощей шмакодявкой. Вместо "салам-алейкум" он прямо с порога тяжеленным огромным кулачищем саданул Рашада под дых и, свалив на пол, вместе со своими товарищами Сулеймановым Эльнуром, Касумовым Эльмаром и еще неким по имени Самед, стали по зверски куда попадя колошматить его. Сколько это избиение продолжалось, Рашад не помнит. Он очнулся, когда его усадили на стул, а чтобы он не свалился, кто-то крепко прижимал его к спинке. Перед ним, царапая острием ножа горло, навис Рамал.
«Мне понравилось, что ты не сдрейфил и пришел ко мне один. Поэтому я на этот раз не отрежу твою дурную башку. Правильно мне говорили, что ты псих… Теперь проваливай! И больше к моим пацанам не цепляйся. »
«Груша» для садиста
После той по горячему «гостеприимной» встречи Рашад несколько дней лежал под примочками. И именно в эти дни завязывался сюжет, концовкой которого стал тот выстрел, прозвучавший в ресторане «Тысяча и одна ночь». А начался он с того, когда наведать Рашада пришли два его школьных товарища – уже семейные и мастеровые ребята Талех Гасанов и Валех Алиев. Жили они бедно. Едва сводили концы с концами. И слово за слово они стали жаловаться другу, что попали в безвыходное положение. Оказалось, пару месяцев назад местный житель Гаджи Этибар нанял их на выгодную и денежную работу. Даже дал аванс, который они потратили на семейные нужды, а потому все необходимое для ремонта брали в магазине стройматериалов на взаимообразной основе. Им их давали охотно. Знали, при их золотых руках они заработают и расплатятся. Такое уже бывало. И Талех с Валехом тоже были уверены, что расплатятся, потому что после завершения работ Гаджи Этибар должен был им дать 18 тысяч манатов. Но ближе к концу ремонта Гаджи Этибар был арестован и угодил в следственный изолятор. Некому было с ними расплачиваться, а магазинщики настойчиво требовали оплаты за взятые стройматериалы… Тогда Талех пошел на поклон к известному в Ленкоране ростовщику Замину Багирову. Он-то и дал ему необходимую сумму и, разумеется, под проценты. Проценты набегали, а Гаджи Этибар продолжал сидеть. Еще немного, и проценты перекроют величину долга, которую ребята ожидали от своего оказавшегося за решеткой работодателя…
Ситуация становилась критической и потому мастеровые попросили своего школьного друга выручить их. Даже если бы они и не попросили бы его, он сам после их рассказа, задевшего его слабую струнку отзываться и помогать, предложил бы свою помощь. Он знал брата Гаджи Этибара Вургуна Газиева, к которому, будучи нездоровым, Рашад и направил свои стопы. Вургун понял его с полуслова и в тот же вечер, добившись встречи с братом, рассказал ему о бедственном положении ребят-ремонтников. На что Гаджи Этибар сказал, что проблем нет и эту сумму ребятам даст хозяин автопрофилактория Фирдовси Багиров. У него за проданный ему автомобиль лежит примерно такая сумма, которую он не успел получить. Рашад вместе с ребятами кинулись к Фирдовси. Тот, однако, встал в позу и категорически, на повышенных тонах, стал отказывать им. Тогда Рашад, схватив его за грудки и резко тряхнув, потребовал, чтобы тот немедля расплатился бы с ребятами, так как деньги Гаджи Этибара у него. А Этибар в свою очередь должен деньги мастерам. «Немедля», однако, не получилось. Впрочем, никак не получилось, хотя хозяин автосалона клятвенно обещал отдать деньги через неделю. Недели шли, а от него ни слуху, ни духу! Более того, он стал скрываться от ребят. Между тем, проценты росли и росли. Тогда Рашад направился к ростовщику Замину с просьбой из-за происшедшего форс-мажора прекратить начисление процентов. Ростовщик и слушать не хотел никаких объяснений и бесцеремонно стал теснить просителя к двери. Это, конечно, взорвало Рашада и он, обругав, оттолкнул от себя наевшегося чеснока неумолимого ростовщика.
А вот запись из протокола следствия.
Вопрос допрашивающего: «Гр-н Мираламов для себя требовал у вас денег?»
Ответ Замина Багирова: «Еще чего! Он за каких-то ребят просил, чтобы я за ссуженные средства приостановил накручивать проценты».
Ответ Фирдовси Багирова: «Нет, не для себя. С ним были мастеровые. Для них».
Вопрос допрашивающего: «В своих требованиях гр-н Мираламов применял к вам действия физического давления?»
Ответ Замина Багирова: «Пусть попробовал бы. Я одной левой скрутил бы его. Посмотри, какой он хлипкий. Правда, когда я его выпроваживал, он толкнул меня».
Ответ Фирдовси Багирова: «Нет! Хотя он один раз схватил меня за грудки. И больше ничего»…
В означенном протоколе отсутствовала одна немаловажная деталь. Кто-то сообщил Рамалу Байрамову, что Мираламов якобы вымогает деньги. А это со сгустком провокационных и злобных красок было доведено до него. Зачем это нужно было делать? И какая имелась связь между этими деньгами и им? К наркоторговцам, как нам теперь известно, он имел отношение. Более того, мы знаем, что его бесило, что Рашад после своего избиения в ресторане «Маракеш», продолжал третировать наркоторговцев. Не давал им покоя. А потому Р. Байрамов периодически названивал Мираламову. Эти телефонные домогательства оставались без ответа. Когда на экране мобильного высвечивалась строчка «гангстер Рамал», Рашад давал отбой. Ведь понятно, что тот звонил не для того, чтобы выразить ему благодарность. И вот один из звонков застал Рашада в Баку, когда он находился в парикмахерской. Экран не высветил знакомую уже и нам строчку «гангстер Рамал». Это был какой-то неизвестный Рашаду номер, но он очень хорошо знал известный ему рык Рамала.
«Недоумок, - рычал он, - теперь ты на мои деньги позарился?».
«Ты сам недоумок. Мне твои грязные деньги и задаром не нужны!».
«Скажешь, что ты к Замину не приходил? И еще скажи, что ты у него не требовал доллары и евро! Он мне все рассказал».
«Замин соврал тебе. Я просил у него прекратить накрутку процентов…».
«Ты действительно сумасшедший! Ты хоть понимаешь, что эти проценты я пересылаю в общак? Ты знаешь, что тебе за него сделают?! Давай приходи в «Маракеш», потолкуем по этому поводу. Или боишься?».
«Я приду, но не в твою малину. Сам приходи. Я буду ждать тебя в ресторане «Тысяча и одна ночь». Знаешь, где он находится?».
«Заметано!» - вместо ответа рыкнул Рамал и дал отбой.
Прихватив с собой пистолет, Рашад направился в назначенное им же место. А Байрамов с той же компанией, что была при первой их встрече, явился туда далеко за полночь. Они от посторонних глаз и ушей прошли в беседку. Уверенный в своих силах, Рамал велел своим сопровождающим подождать в стороне. А далее… Мы, дорогой читатель, напомним, что было далее. Снова процитируем вам два бесстрастных документа.
Заключение судмедэкспертизы, в котором синим стержнем шариковой ручки было написано буквально следующее: «На теле обратившегося в клинику пациента гражданина Рашада Мираламова обнаружено и зафиксировано 30 ушибов нанесенных тупыми воздействующими средствами (предположительно руками и ногами), из коих несколько носят характер серьезных травматических повреждений – челюстная травма, повлекшая потерю зубов; трещины на пятой и шестой ребрах грудной клетки; вывих левого предплечья. Имеются признаки сотрясения мозга…»
И вот второй. Заключение трассологической экспертизы. «Следообразующий объект имеет характерное проникновение – снизу вверх, что позволяет с определенной долей вероятности утверждать: выстрелы производились из положения полулежа…»
Да, их было несколько. Лежа в полусознательном состоянии, Мираламов видел, как на него с ножом в руке надвигался Байрамов. Превозмогая боль, он выхватил из-за спины пистолет и нажал на курок. Байрамов на миг застыл, а затем с грохотом, навзничь рухнул к ногам своей несостоявшейся жертвы. Наблюдавшие со стороны за тем, что происходит в беседке, свита Байрамова в составе Сулейманова Эльнура, Касумова Эльмара и еще одного по имени Самед, услышав выстрел и грохот упавшего тела, ринулись в беседку. Чтобы осадить их, Рашад для острастки стал стрелять вверх. Одна из этих шальных пуль по касательной задела руку Эльмара. Он вскрикнул, и тогда все они дружно побежали назад…
Позже следователю каждый из них говорил: «Мы не знали, что Рамал ведет нас на свою очередную разборку. Он без них не мог и дня прожить. К месту и не к месту любил помордобойничать. А что касается денег, которые этот сумасшедший будто бы вымогал у Рамала – ерунда! Рамал сам у кого хочешь мог выбить их»…
В свете этих показаний, раскрывающих образ убиенного, весьма любопытно и, надо сказать, настораживающе дала ему характеристику многолетняя любовница Рамала Фируза.
« Я боялась его. Он меня часто бил. Получал от этого удовольствие. И любил говорить: «Ты моя боксерская груша». Я спрашивала его: За что ты так меня бьёшь?» А он всегда говорил, что может в любую минуту убить меня и ему за это ничего не будет. Всегда хвастал какими-то его боссами, живущими в России, которые держат в руках очень больших людей. Перечислял и фамилии. Называл их по-свойски и с пренебрежением по именам. Кто они – не скажу. Даже не просите. Мне еще хочется жить… Сейчас, когда его не стало, мне, думаю, будет легче. Меньше буду бита… Скажу по секрету, я очень радовалась, когда он приходил с разбитыми костяшками на кулаках. Это означало, что он свою энергию садиста на ком-то уже выместил»…
То горькая быль, а не притча
Однако вернемся к сути дела. Повторимся: первого дела. Процесс по нему закончился тем, что подельники, так сказать, Смотрящего по Азербайджану - Сулейманов Эльнур, Касумов Эльмар и еще тот, кого называли Самедом, были признаны виновными и их приговорили к разным срокам тюремного заключения. А вот со вторым делом стало твориться чёрт-те что. И вникая в это чёрт-те что, мы часто вспоминали слова любовницы убиенного Фирузы: "Российские боссы Рамала держат в руках очень больших людей. Следствие словно не видело, а, скорее всего, не хотело видеть очевидного. Все выворачивалось с лица наизнанку. И выходило, что гражданин Р. Мираламов путем угроз (?!) вымогал у потерпевших деньги, и находясь во вменяемом состоянии с умышленной преднамеренностью и с корыстной целью (?!) лишил жизни Рамала Байрамова.
Это было, мягко говоря, неправдой. Самым же вопиющим было другое. Судейская коллегия по тяжким преступлениям, пренебрегая процессуальным законодательством, предписывающим по ходу процесса проводить свое независимое судебное расследование, взяла за основу, прямо скажем, недобросовестные и во многом притянутые за уши выводы предварительного следствия. Просматривалось в нем и влияние прокуратуры, чьи письма в Минздрав и в Ленкоранскую психбольницу имели явные признаки давления, искажавшие картину события и её участников. Так ленкоранские врачи вдруг подали в суд представление о снятии с психиатрического учета Мираламова, которое могло быть только при наличии судмедэкспертизы о выздоровлении больного.
Кстати, находящийся в Баку большой друг haqqin.az, известный российский специалист по криминальной психиатрии, доктор медицинских наук Илья Михайлович Кац по нашей просьбе любезно согласился просмотреть добытые нами материалы и представил свое независимое мнение по поводу утвержденной судом так называемой «вменяемости» Рашада Мираламова. Вот что он сказал:
«У вас великолепные психиатры. Бакинская школа в этом плане знаменита. А тут в прочитанных мной документах не совсем все корректно. Здешние мои коллеги хорошо знают, что психическая раздвоенность личности опасна своей непредсказуемостью и внезапностью. Физическое воздействие, которое было оказано на вашего героя, спровоцировало до поры до времени дремлющую в нем болезнь. Именно оно, физическое воздействие, не могло не переместить человека в его второе «Я». В иллюзию, которую он воспринимает как реальность… После таких травм и того же легкого сотрясения мозга, немудрено было съехать с катушек. И человек даже со здоровой психикой в такой ситуации мог стать неадекватным»…
Но всего этого в комплексе суд почему-то не хотел ни замечать, ни принимать во внимание. И вердикт его был ошеломляющим – пожизненное заключение. Нет, мы, не страдающие той болезненной иллюзией, ставшей роковой для Рашада Мираламова, тем не менее, не можем согласиться с таким приговором. Да и трудно, хотя вовсе не считаем осужденного беленьким и пушистым. Но справедливостью тут и не пахнет.
Своё расследование мы сопроводили эпиграфом, взятым нами из песни барда Высоцкого «Притча о Правде и Лжи», хотя всё поведанное нами вовсе не притча, а кровоточащий кусочек, вырванный из живого тела нашей с вами Жизни. Это крик, который может исторгнуть гортань любого из нас, когда Ложь копытом до неузнаваемости размозжит лицо Правды. И мы закончим свое повествование еще одной строфой из притчи Высоцкого.