Кавказ в жизни Михаила Лермонтова(Стихи "Кавказ","Синие горы Кавказа.."и другие)

В младенческих летах я мать потерял.Но мнилось, что в розовый вечера часТа степь повторяла мне памятный глас.За это люблю я вершины тех скал, Люблю я Кавказ.

Я счастлив был с вами, ущелия гор;Пять лет пронеслось: все тоскую по вас.Там видел я пару божественных глаз;И сердце лепечет, воспомня тот взор: Люблю я Кавказ.

Часто во время зари я глядел на снега и далекие льдины утесов;они так сияли в лучах восходящего солнца,и в розовый блеск одеваясь, они,между тем как внизу все темно,возвещали прохожему утро.И розовый цвет их подобился цвету стыда:как будто девицы,когда вдруг увидят мужчину купаясь,в таком уж смущеньи,что белой одежды накинуть на грудь не успеют.

Как я любил твои бури, Кавказ!те пустынные громкие бури,которым пещеры как стражи ночей отвечают. На гладком холме одинокое дерево,ветром, дождями нагнутое,иль виноградник, шумящий в ущелье,и путь неизвестный над пропастью,где, покрываяся пеной,бежит безымянная речка,и выстрел нежданный,и страх после выстрела:враг ли коварный иль просто охотник. все, все в этом крае прекрасно.

Воздух там чист, как молитва ребенка;И люди как вольные птицы живут беззаботно;Война их стихия; и в смуглых чертах их душа говорит.В дымной сакле, землей иль сухим тростникомПокровенной, таятся их жены и девы и чистят оружье,И шьют серебром - в тишине увядаяДушою - желающей, южной, с цепями судьбы незнакомой.

Лилейная рука тебя мне поднеслаВ знак памяти, в минуту расставанья,И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла,Но светлая слеза - жемчужина страданья.

И черные глаза, остановясь на мне,Исполненны таинственной печали,Как сталь твоя при трепетном огне,То вдруг тускнели, то сверкали.

Ты дан мне в спутники, любви залог немой,И страннику в тебе пример не бесполезный;Да, я не изменюсь и буду тверд душой,Как ты, как ты, мой друг железный.

Ужели унесла заря однаВоспоминанье райских двух ночей;Нет у меня подарков: я бедна,Но мне душа создателем дана Подобная твоей.

В ненастный день заехал ты сюда;Под мокрой буркой, с горестным лицом;Ужели для меня сей день, когдаТак ярко солнце, хочешь навсегда Ты мрачным сделать днем;

Взгляни: вокруг синеют цепи гор,Как великаны, грозною толпой;Лучи зари с кустами — их убор:Мы вольны и добры; — зачем твой взор Летит к стране другой?

Поверь, отчизна там, где любят нас;Тебя не встретит средь родных долин,Ты сам сказал, улыбка милых глаз:Побудь еще со мной хоть день, хоть час, Послушай! час один!

— Нет у меня отчизны и друзей,Кроме булатной шашки и коня;Я счастлив был любовию твоей,Но всё-таки слезам твоих очей Не удержать меня.

Кровавой клятвой душу я своюОтяготив, блуждаю много лет:Покуда кровь врага я не пролью,Уста не скажут никому: люблю. Прости: вот мой ответ.

По камням струится Терек, Плещет мутный вал;Злой чечен ползет на берег, Точит свой кинжал;Но отец твой старый воин, Закален в бою:Спи, малютка, будь спокоен, Баюшки-баю.

Сам узнаешь, будет время, Бранное житье;Смело вденешь ногу в стремя И возьмешь ружье.Я седельце боевое Шелком разошью. Спи, дитя мое родное, Баюшки-баю.

Богатырь ты будешь с виду И казак душой.Провожать тебя я выйду — Ты махнешь рукой. Сколько горьких слез украдкой Я в ту ночь пролью. Спи, мой ангел, тихо, сладко, Баюшки-баю.

Стану я тоской томиться, Безутешно ждать;Стану целый день молиться, По ночам гадать;Стану думать, что скучаешь Ты в чужом краю. Спи ж, пока забот не знаешь, Баюшки-баю.

Дам тебе я на дорогу Образок святой:Ты его, моляся богу, Ставь перед собой;Да готовясь в бой опасный, Помни мать свою. Спи, младенец мой прекрасный, Баюшки-баю.

И слышался голос Тамары:Он весь был желанье и страсть,В нем были всесильные чары,Была непонятная власть.На голос невидимой периШел воин, купец и пастух:Пред ним отворялися двери,Встречал его мрачный евнух.На мягкой пуховой постели,В парчу и жемчуг убрана,Ждала она гостя. ШипелиПред нею два кубка вина.Сплетались горячие руки,Уста прилипали к устам,И странные, дикие звукиВсю ночь раздавалися там.Как будто в ту башню пустуюСто юношей пылких и женСошлися на свадьбу ночную,На тризну больших похорон.Но только что утра сияньеКидало свой луч по горам,Мгновенно и мрак и молчаньеОпять воцарялися там.Лишь Терек в теснине Дарьяла,Гремя, нарушал тишину;

Волна на волну набегала,Волна погоняла волну;И с плачем безгласное телоСпешили они унести;В окне тогда что-то белело,Звучало оттуда: прости.И было так нежно прощанье,Так сладко тот голос звучал,Как будто восторги свиданьяИ ласки любви обещал.

Уж в горах солнце исчезает,В долинах всюду мертвый сон,Заря, блистая, угасает,Вдали гудит протяжный звон,Покрыто мглой туманно поле,Зарница блещет в небесах,В долинах стад не видно боле,Лишь серны скачут на холмах.И серый волк бежит чрез горы;Его свирепо блещут взоры.В тени развесистых дубовВлезает он в свою берлогу.За ним бежит через дорогуС ружьем охотник, пара псовНа сворах рвутся с нетерпенья;Все тихо; и в глуши лесов

Не слышно жалобного пеньяПустынной иволги; лишь тамВесенний ветерок играет,Перелетая по кустам;В глуши кукушка занывает;И на дупле как тень сидитПолночный ворон и кричит.Меж диких скал крутит, сверкаетПодале Терек за горой;Высокий берег подмывает,Крутяся, пеною седой.Одето небо черной мглою,В тумане месяц чуть блестит;Лишь на сухих скалах травоюПолночный ветер шевелит.На холмах маяки блистают;Там стражи русские стоят;Их копья острые блестят;Друг друга громко окликают:"Не спи, казак, во тьме ночной;Чеченцы ходят за рекой!"Но вот они стрелу пускают,Взвилась! -- и падает казакС окровавленного кургана;В очах его смертельный мрак:Ему не зреть родного Дона,Ни милых сердцу, ни семью:Он жизнь окончил здесь свою.

В густом лесу видна поляна,Чуть освещенная луной,Мелькают, будто из тумана,Огни на крепости большой.Вдруг слышен шорох за кустами,Въезжают несколько людей;Обкинув все кругом очами,Они слезают с лошадей.На каждом шашка,за плечами Ружье заряжено висит,Два пистолета, борзы кони;По бурке на седле лежит.Огонь черкесы зажигают,И все садятся тут кругом;Привязанные к деревамВ лесу кони траву щипают,Клубится дым, огонь трещит,Кругом поляна вся блестит.

Один черкес одет в кольчугу,Из серебра его наряд,Уздени вкруг него сидят;Другие ж все лежат по лугу.Иные чистят шашки острыИль навостряют стрелы быстры.Кругом все тихо, все молчит.Восстал вдруг князь и говорит:"Черкесы, мой народ военный,Готовы будьте всякий час,На жертву смерти -- смерти славнойНе всяк достоин здесь из вас.Взгляните: в крепости высокойВ цепях, в тюрьме, мой брат сидит,В печали, в скорби, одинокой,Его спасу иль мне не жить.Вчера я спал под хладной мглойИ вдруг увидел будто брата,Что он стоял передо мной --И мне сказал: "Минуты трата,И я погиб, -- спаси меня";Но призрак легкий вдруг сокрылся;С сырой земли поднялся я;Его спасти я устремился;И вот ищу и ночь и день;И призрак легкий не являлсяС тех пор, как брата бледна теньМеня звала, и я старалсяЕго избавить от оков;И я на смерть всегда готов!Теперь, клянуся Магометом,Клянусь, клянуся целым светом. Настал неизбежимый час,Для русских смерть или мученьеИль мне взглянуть в последний разНа ярко солнце восхожденье".Умолкнул князь.И все трикратно Повторили его слова:"Погибнуть русским невозвратноИль с тела свалится глава".

Восток, алея, пламенеет,И день заботливый светлеет.Уже в селах кричит петух;Уж месяц в облаке потух.Денница, тихо поднимаясь,Златит холмы и тихий бор;И юный луч, со тьмой сражаясь,Вдруг показался из-за гор.Колосья в поле под серпамиЛожатся желтыми рядами.Все утром дышит; ветерокИграет в Тереке на волнах,Вздымает зыблемый песок.Свод неба синий тих и чист;Прохлада с речки повевает,Прелестный запах юный листС весенней свежестью сливает.Везде, кругом сгустился лес,Повсюду тихое молчанье;Струей, сквозь темный свод древесПрокравшись, дневное сияньеВерхи и корни золотит.Лишь ветра тихим дуновеньемСорван листок летит, блестит,Смущая тишину паденьем.Но вот, приметя свет дневной,Черкесы на коней садятся,Быстрее стрел по лесу мчатся,Как пчел неутомимый рой,Сокрылися в тени густой.

О, если б ты, прекрасный день,Гнал так же горесть, страх, смятенья,Как гонишь ты ночную теньИ снов обманчивых виденья!Заутрень в граде дальний звонПо роще ветром разнесен;И на горе стоит высокойПрекрасный град, там слышен громкийСтук барабанов, и войска,Закинув ружья на плеча,Стоят на площади. И в парадеНарод весь в праздничном нарядеИдет из церкви. Стук карет,Колясок, дрожек раздается;На небе стая галок вьется;Всяк в дом свой завтракать идет;Там - тихо ставни растворяют;Там по улице гуляютИль идут войско посмотретьВ большую крепость. Но чернетьУж стали тучи за горами,И только яркими лучамиБлистало солнце с высоты;И ветр бежал через кусты.Уж войско хочет расходиться ,В большую крепость на горе;Но топот слышен в тишине.

Вдали густая пыль клубится.И видят, кто-то на конеС оглядкой боязливой мчится.Но вот он здесь уж, вот слезает;К начальнику он подбегаетИ говорит: "Погибель нам!Вели готовиться войскам;Черкесы мчатся за горами,Нас было двое, и за намиОни пустились на конях.Меня объял внезапный страх;Насилу я от них умчался;Да конь хорош, а то б попался".

Начальник всем полкам велелСбираться к бою, зазвенелНабатный колокол; толпятся,Мятутся, строятся, делятся;Вороты крепости сперлись.Иные вихрем понеслисьОстановить черкесску силуИль с славою вкусить могилу.И видно зарево кругом;Черкесы поле покрывают,Ряды, как львы, перебегают;Со звоном сшибся меч с мечом;И разом храброго не стало.Ядро во мраке прожужжало,И целый ряд бесстрашных пал;Но все смешались в дыме черном.Здесь бурный конь с копьем вонзенным,Вскочивши на дыбы, заржал,Сквозь русские ряды несется,Упал на землю, сильно рвется,Покрывши всадника собой,Повсюду слышен стон и вой.Пушек гром везде грохочет;А здесь изрубленный геройВоззвать к дружине верной хочет;И голос замер на устах.Другой бежит на поле ратном;Бежит, глотая пыль и прах;Трикрат сверкнул мечом булатным,И в воздухе недвижим меч;Звеня, падет кольчуга с плеч;Копье рамена прободает,И хлещет кровь из них рекой.Несчастный раны зажимаетХолодной, трепетной рукой.Еще ружье свое он ищет;Повсюду стук, и пули свищут;Повсюду, слышен пушек вой;Повсюду смерть и ужас мещетВ горах, и в долах, и в лесах;Во граде жители трепещут;И гул несется в небесах.Иный черкеса поражает;Бесплодно меч его сверкает.Махнул еще; его рука,Подъята вверх, окостенела.Бежать хотел. Его ногаДрожит недвижима, замлела;Встает и пал. Но вот несетсяНа лошади черкес лихойСквозь ряд штыков; он сильно рветсяИ держит меч над головой;Он с казаком вступает в бой;Их сабли остры ярко блещут;Уж лук звенит, стрела трепещет;Удар несется роковой.Стрела блестит, свистит, мелькаетИ вмиг казака убивает.Но вдруг, толпою окружен,Копьями острыми пронзен,Князь сам от раны издыхает;Падет с коня -- и все бегутИ бранно поле оставляют.Лишь ядры русские ревутНад их, ужасно, головой.Помалу тихнет шумный бои.Лишь под горами пыль клубится.Черкесы побежденны мчатся,Преследоваемы толпойСынов неустрашимых Дона,Которых Рейн, Лоар и РонаВидали на своих брегах,Несут за ними смерть и страх.

Утихло все: лишь изредкаУслышишь выстрел за горою;Редко видно казака,Несущегося прямо к бою,И в стане русском уж покой.Спасен и град, и над рекойМаяк блестит, и сторож бродит,В окружность быстрым оком смотритИ на плече ружье несет.Лишь только слышно: "Кто идет",Лишь громко "слушай" раздается;Лишь только редко пронесетсяЛихой казак чрез русский стан.Лишь редко крикнет черный вранГолодный, трупы пожирая;Лишь изредка мелькнет, блистая,Огонь в палатке у солдат.И редко чуть блеснет булат,Заржавый от крови в сраженье,Иль крикнет вдруг в уединеньеБлиз стана русский часовой;Везде господствует покой.