автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.01 диссертация на тему: Имена собственные в монастырской деловой письменности Белозерья конца XIV - XV вв.

Оглавление научной работы автор диссертации — кандидата филологических наук Иванова, Елена Николаевна

ГЛАВА I. АНТРОПОНИМИЯ В ПАМЯТНИКАХ МОНАСТЫРСКОЙ ДЕЛОВОЙ ПИСЬМЕННОСТИ БЕЛОЗЕРЬЯ КОНЦА XIV - XV ВВ.

1.1. Семантика, структура и функционирование некалендарных личных имен в памятниках монастырской деловой письменности Белозерья.

1.1.1. Функционально-семантические типы отсубъектно-мотивированных личных имен. е 1.1.2. Семантические типы отобъектно-мотивированных личных имен.

1.1.3. Структура и география некалендарных личных имен.

1.1.4. К вопросу о соотношении внутрисемейных и прозвищных имен в памятниках монастырской деловой письменности.

1.2. Названия по профессии, социальному статусу, месту рождения или проживания. Их позиция в именовании лица.

1.3. Календарные имена в памятниках монастырской деловой письменности Белозерья.

1.3.1. Фонетические варианты календарных личных имен.

1.3.2. Морфологические варианты календарных личных имен.

1.3.3. Словообразовательные модификаты календарных личных имен.

1.4. Патронимическая лексика и посессивные конструкции в памятниках монастырской деловой письменности.

ГЛАВА II. ТОПОНИМИЯ В ПАМЯТНИКАХ МОНАСТЫРСКОЙ

ДЕЛОВОЙ ПИСЬМЕННОСТИ БЕЛОЗЕРЬЯ КОНЦА XIV - XV ВВ.

2.1. К проблеме структурной типологии топонимов древнерусского языка. Специфика наименований географических объектов.

2.2. Названия географических объектов, созданных человеком, в памятниках деловой письменности Белозерья конца XIV - XV вв.

2.2.1. Типы топонимических сочетаний с посессивным значением.

2.2.2. Отражение процесса становления словообразовательного типа посессивных топонимов в памятниках монастырской деловой письменности.

2.2.3. Топонимы-ориентиры как средство выражения локативных отношений.

2.2.4. Вторичные формы выражения локативных значений в топонимии памятников монастырской деловой письменности.

2.2.5. Квалитативные топонимы.

2.2.6. Названия смешанного типа.

2. 3. Названия объектов естественно-географического характера в памятниках деловой письменности Белозерья конца XIV - XV вв.

2.3.1. Семантические типы географических наименований.

2.3.2. Структурные и деривационные типы географических наименований.

Введение диссертации 2006 год, автореферат по филологии, Иванова, Елена Николаевна

Актуальность исследования. Выбор и обоснование основных аспектов исследования. Актуальность работы обусловлена тем, что имена собственные исследуются по документам конца XIV — XV вв. Как известно, история русского языка до эпохи начального формирования русской нации условно членится на два этапа: древнерусский (X - XIV вв.) и старорусский (XV - первая половина XVII вв.). Исследуемый период - это конечный этап развития языка древнерусской народности, от которого дошло незначительное количество письменных памятников, поэтому анализ ономастического материала, отмеченного в деловой письменности Кирилло-Белозерского монастыря, представляется особенно значимым.

Онимы, зафиксированные в древнерусских памятниках письменности, исследовались в работах С. Роспонда (1965, 1972, 1979), Ю. А. Карпенко (1966), Р. Мароевича (1993, 1997, 2000), А. А. Зализняка (1986, 1995), Ю. И. Чайкиной (2005) и др. Детально изучены имена собственные севера и северо-запада на материале старорусских источников: Новгорода (Сельвина 1976), Пинежья (Симина 1969, 1980), Верхнего Подвинья (Смольников 1996, 2005), Среднего Посухонья (Варникова 1988), Великого Устюга, Устюжны, Тотьмы (Чайкина 1982, 2004), Белозерья (Бахвалова 1972, 1974, 1985; Кашина 1982, 1985, 1987), Вологды (Чайкина 2005; Комлева 2004; Попова 2002), Карелии (Михайлова 1985; Кюршунова 1994; Приображенский 2003). В последние десятилетия появились работы, в которых на материале деловых текстов Северо-Восточной Руси анализируются онимы конца XIV - начала XVI вв. (Вуй-тович 1986, 2001; Гвоздева 1989; Туманова 1989). Однако имена собственные, отмеченные в монастырских актах Белозерского края конца XIV — XV вв., до сих пор не были объектом самостоятельного изучения.

Значимость исследования имен собственных Белозерского края данного периода обусловлена рядом факторов этноисторического и лингвистического порядка. Первоначальная колонизация Белозерья славянами была связана с заселением территории края выходцами из Великого Новгорода (IX в.). С XII века после распада Киевского государства Белозерье входило в состав Ростовской земли. В период XII - XIII вв. (в XIII веке выделилось самостоятельное Белозерское княжество) миграция славян на территорию Белозерского края шла в направлении с северо-востока. Исследователи политической истории Белозерского края также говорят о массовом переселении людей из Ростово-Суздальского княжества в северо-западные районы Древней Руси в период монголо-татарского завоевания (Копанев 1951:16). С другой стороны, историки отмечают мощное влияние Древнего Новгорода на Белозерье, которое было обусловлено тем, что в древнерусский период именно через Белозерье шли основные потоки новгородской колонизации восточноевропейского севера. Самостоятельное Белозерское княжество просуществовало до середины XIV века, в XIV веке Белозерье перешло под управление московского князя. С этим была связана новая волна миграции населения из пределов Московской земли.

Изучение истории заселения Белозерья славянами невозможно без обращения к вопросу о диалектном членении русского языка древнерусской и старорусской эпохи, к проблеме становления межзональных белозерских говоров. По данным Ю. И. Чайкиной, в древнерусский период четко разграничиваются три диалектные зоны - северо-западная, древненовгородская и рос-тово-суздальская (Чайкина 1974). Как отмечает исследователь, «в период существования языка общевосточнославянской народности на территории Белозерья располагались окраинные части ареалов, основная территория распространения которых связана с противоположными диалектными зонами -северо-западной и древненовгородской, с одной стороны, крайней северовосточной и ростово-суздальской, с другой» (Чайкина 1975: 152). В древнерусский период говоры Белозерья не имели диалектной целостности. Уже в XIV - XV вв. начался процесс тяготения трех основных диалектных объединений. Как отмечает Ю. И. Чайкина, «процессы сближения противоположных диалектных объединений способствовали активному формированию в пределах переходных зон межзональных говоров» (Чайкина 1975: 156).

Анализ топонимов и антропонимов, отмеченных в памятниках письменности Белозерья конца XIV - XV вв., позволит уточнить некоторые вопросы, связанные историей становления межзональных белозерских говоров, историей заселения региона славянами. В связи с этим представляется перспективным обращение к этнокультурному аспекту изучения имен собственных. Данный аспект предполагает описание онимов в тесной связи с фактами культурной истории края, повлиявшими на формирование онимической системы. Исследование этнической истории региона, путей формирования межзональных белозерских говоров по данным ономастики должно опираться на выявление и локализацию диалектизмов, положенных в основу имен собственных исследуемого ареала, на установление типологических, структурных соответствий в онимических системах других регионов.

В отечественном языкознании в связи с открытием новгородских берестяных грамот и постоянным пополнением их фонда значительно активизировалось изучение антропонимической системы древненовгородского диалекта (работы Н. В. Подольской (1977), А. А. Зализняка (1986, 1995), В. П. Строговой (1995), Ю. И. Чайкиной (2005) и др.). Менее исследована древняя топонимия Новгородской земли (Подольская 1956, 1967, 1977; Агеева 1977; Васильев 2005). При этом в ряде работ (например, в работе В. JI. Васильева) в связи с тем, что географические названия, в отличие от личных имен, сохраняются на протяжении веков, наблюдается ретроспективный подход к исследованию топонимов, т.е. географические названия XI - XV вв. изучаются не только на историческом, но и на современном материале. Несмотря на это, данные, полученные исследователями в результате анализа древненовгород-ских имен собственных, могут быть использованы для сопоставления и выявления общих направлений в развитии антропонимической и топонимической систем Древнего Новгорода и Белозерья.

Система имен собственных Белозерского края не могла не испытать влияние со стороны онимической системы ростово-суздальского диалекта. Однако установить характер этого влияния невозможно, поскольку для

Северо-Восточной Руси XI-XIV вв. исследователи не располагают памятниками письменности, в которых бы нашел отражение массовый материал по антропонимии и топонимии. По мнению Ю. И. Чайкиной, в XI - XIV вв. на территории Ростово-Суздальской земли не было сформировавшейся и устойчивой системы имен собственных. С точки зрения исследователя, это могло быть связано с тем, что территория Ростово-Суздальской земли складывалась позднее других областей - во второй половине XII - первой половине XIII в. (Чайкина, 2005а).

Актуальность работы обусловлена тем, что имена собственные конца XIV - XV вв. исследуются на материале памятников деловой письменности. В отечественной ономастике недостаточное внимание уделяется изучению прагматики имен собственных, решению вопросов, связанных с использованием онимов говорящим субъектом, с влиянием коммуникативных интересов адресата на выбор той или иной номинации лица или географического объекта и т.д. Можно назвать лишь несколько работ, в которых объектом изучения стали особенности функционирования личных имен в деловых текстах древнерусского и старорусского периода (И. А. Королева (2000), Е. Шнитке (2000), С. Н. Смольников (2005а). Между тем изучение онимов в связи с жанровой спецификой текстов позволит выявить некоторые закономерности использования средств номинации в тех или иных типах документов.

В основе функционального анализа лексических единиц лежит положение об особой значимости прагматического компонента в структуре слова как языкового знака. Прагматический слой лексического значения слова «содержит информацию об отношении человека, использующего данное слово, к обозначаемому словом объекту или к адресату сообщения, а также специфическую для данной лексемы информацию о тех речевых действиях, которые можно осуществлять с ее помощью» (Кобозева 2000: 87). В соответствии с этим можно выделить два основных вида прагматической информации, входящей в структуру слова как языкового знака: отношение говорящего к обозначаемому и отношение говорящего к адресату (Кобозева 2000: 89).

Данные разновидности прагматической информации присутствуют и в содержании имен собственных. На это неоднократно указывали исследователи современной и исторической ономастики (Рут 2001а; Березович 2000, 2001; Супрун 2000; Смольников 2005а). Как отмечают ученые, использование применительно к одному объекту различных вариантов именования обусловлено различиями в прагматической информации, входящей в их значение. По мнению Е. Шнитке, исследовавшей на материале бытовой монастырской переписки XVII века закономерности выбора номинации лица при первом упоминании, в каждом наименовании «закодирована некоторая информация, которая может касаться либо самого референта, либо речевой ситуации, либо коммуникативных намерений автора» (Шнитке 2000: 356). Использование той или иной номинации лица зависело, в первую очередь, от параметров речевой ситуации, коммуникативных намерений автора, выбор модели именования определялся ориентацией текста на адресата, текстовой пропозицией и т.д. При этом особую роль приобретал субъективный фактор, обусловливающий выбор средств номинации, их оценку с точки зрения соответствия назначению документа (Смольников 2003: 98).

Значимым представляется изучение особенностей выбора способов именований лиц, географических объектов, отразившихся в белозерской актовой письменности конца XIV - XV вв. Актовая письменность Белозерского края включает данные, раздельные, духовные, заемные, купчие, межевые, отводные, разъезжие, разводные, меновые грамоты, отражающие процессы перераспределения земельных фондов между светскими и церковными собственниками, перехода земель во владение монастырей (Кирилло-Белозерского, Ферапонтова, Спасо-Каменного). Как отмечает В. Я. Дерягин, первая клаузула акта (клаузула - часть документа, содержащая отдельно мыслимое или выраженное в акте правовое действие или отношение) обычно включает обязательные сведения о земельных собственниках (которыми могли быть черные крестьяне, представители черного и белого духовенства, титулованные и нетитулованные представители класса феодалов, удельные князья), об объекте купли-продажи, дарения, обмена, завещания и т.д. (сельскохозяйственном угодье: деревне, починке, поле, ниве, покосе) (Дерягин 1980а: 98). По словам В. Я Дерягина, «на протяжении XV в. в пределах I клаузулы складывается формула описания границ земельных владений» (Дерягин 1980а: 104), в которую включаются названия географических объектов, пограничных с отчуждаемым земельным участком.

В работах, посвященных анализу языка деловых текстов древнерусской и старорусской эпох (например, Дерягин 1980), отмечается стилистическая специфика памятников монастырской деловой письменности Белозерья конца XIV - XV вв. Исследователями неоднократно высказывалась мысль о существовании территориальных разновидностей деловой речи. В результате анализа языковых средств, составляющих специфику деловой речи (форма изложения, характер межевой формулы и т.д.), ученые установили, что северные и западные (новгородские, псковские, двинские) документы XIV -XV вв. по ряду черт существенно отличаются от северо-восточных (московских) и южновеликорусских грамот данного периода. При этом, как отмечает В. Я. Дерягин, документы Кирилло-Белозерского монастыря по некоторым стилеобразующим признакам занимают промежуточное положение (Дерягин 1980). Вероятно, данные источники могли отличаться от документов других территорий и в использовании способов и средств именований лиц, географических объектов. В старорусский период диалектные черты в памятниках деловой письменности нивелируются. Начало данного процесса датируется концом XV - XVI вв., когда деловое общение приобрело общерусский характер. Поэтому выявление локального своеобразия белозерских деловых документов по данным ономастики возможно лишь на материале источников конца XIV - XV вв.

Исследование онимов на материале памятников письменности конца XIV - XV вв. предполагает не только определение точки зрения субъекта, использующего имена собственные в речи, но и установление позиции номи-натора, создателя имен собственных. Как известно, менталыюсть той или иной исторической эпохи проявляется в отношении носителей языка и культуры к имянаречению и именованию. Изучение онимов как результата имя-творческой деятельности позволит выявить особенности народного мировоззрения той эпохи, обнаружить новые стороны взаимосвязи языка и культуры на данном этапе их исторического развития. Личные имена, зафиксированные в деловых текстах, способны быть носителями информации о ценностных параметрах локальной языковой картины мира. Географические названия, отмеченные в памятниках письменности, являются ценным источником реконструкции системы народных представлений о пространстве.

Научная значимость исследования определяется тем, что в данной работе предложено описание практически всех имен собственных, отмеченных в памятниках монастырской деловой письменности Белозерья конца XIV - XV вв. (исключение составляют экклезионимы и наименования крупных единиц административно-территориального деления). Отдельные группы онимов Белозерья привлекались к изучению. В работах Т. В. Бахваловой (1972, 1974, 1985) объектом исследования явились семантические особенности некалендарных личных имен, а также структурные типы составных именований жителей Белозерского края XV - XVII вв. В работах М. Вуйтовича (1986, 2001) антропонимы Белозерья были описаны в составе личных имен, зафиксированных в памятниках письменности Северо-Восточной Руси конца XIV - начала XVI вв. Семантическая и структурная характеристика славянских топонимов Белозерского края предложена в работах Н. П. Кашиной (1982, 1985, 1987). Географические названия Белозерского края частично привлекались к изучению в работах Ю. И. Чайкиной (1974, 1975, 2005), JI. А. Субботиной (1983, 1985). Но в целом белозерский ономастикон не являлся предметом комплексного исследования.

Комплексный анализ имен собственных требует выработки единой методики их описания. В отечественном языкознании существует ряд работ, в которых современный ономастикон рассматривается в целом (ТМОИ; Супрун 2000). Н. В. Подольская говорит о существововании единого ономастии ческого пространства, под которым понимается «комплекс собственных имен всех разрядов, употребляемых данным народом в данный период» (СРОТ, 104). Если ономастическое пространство - совокупность имен собственных как таковая, безотносительно к ее внутреннему устройству, то ономастическая система, с точки зрения Н. В. Подольской, - это «определенным образом внутренне организованная совокупность ономастических (онимических) моделей данного этноса для данного времени» (СРОТ, 99).

В исследованиях, целью которых явилось создание единой теории имен собственных, характеристика онимов часто основывается на формальной интерпретации ономастических единиц и явлений. Наиболее ярко это проявляется в описании системных (парадигматических) связей и отношений в сфере онимов. А. В. Суперанская предлагает разграничивать в рамках ономастической синонимии полионимы и номинативные дублеты. Полионимами А. В. Суперанская называет параллельно или в разное время существующие или существовавшие названия одних и тех же объектов, выраженные разными лексемами