Знакомьтесь, Вячеслав Алексеев — главный спасатель тюленят из Петербурга

Ветеринар Вячеслав Алексеев с женой Еленой выхаживали попавших в беду тюленят в ванной обычной квартиры, а потом организовали единственный в России центр помощи занесенным в Красную книгу животным, чтобы заменить детенышам маму.

Я с детства целенаправленно готовился стать зоологом — в 11 лет выбрал специальность, а дальше просто совершенствовался в ней. Окончил Санкт-Петербургскую государственную академию ветеринарной медицины — хотел работать в Ленинградском зоопарке, даже посещал кружок при нем, там же проходил студенческую практику, и после окончания университета 10 лет был его сотрудником.

К нам в зоопарк приносили самых разных диких животных. Среди них были и щенки (так называют детенышей тюленей — Прим. ред.) балтийской кольчатой нерпы, которая занесена в Красную книгу. В зоопарке они погибали: мы просто не могли оказать необходимую помощь. Оказалось, что в нашем регионе балтийская кольчатая нерпа находится на грани вымирания — тогда (по состоянию на 2007 год — Прим. ред.) осталось всего несколько десятков животных. Но никто особо этой проблемой не занимался. Так у меня появилась идея создать свою команду по спасению морских млекопитающих.

Работа нашего центра фактически началась в марте 2007 года: первым на энтузиазме был спасен серый тюлененок с перебитой задней ластой. Вторым «пациентом» оказалась малышка балтийской кольчатой нерпы, которую нашли строители в поселке у прибрежной зоны — она лежала в фундаменте дома. Первого тюлененка мы разместили в дельфинарии, с которым на тот момент сотрудничали, но вот второму там места уже не нашлось. Мы с женой приняли решение забрать ее в нашу городскую квартиру. Нерпа большую часть времени просто ползала по дому, периодически ее переносили в ванную. К такому режиму мы быстро привыкли.

Это краснокнижное животное, мы, как законопослушные граждане, заявили о ней в Росприроднадзор. Но это оказался первый в России случай, когда люди сами рассказали о спасении редкого вида, поэтому в ведомстве не знали, что с нами делать. По закону они могут только изъять животное, если ему причинен вред. При этом взимается штраф в 500 тысяч рублей, а виновного ожидает уголовное преследование. Пока чиновники решали, что же делать дальше в такой ситуации, нерпа задержалась у нас в квартире больше, чем на год. Позже перевезли животное к друзья, у которых был бассейн на загородном участке. В конце концов купили передатчик, поставили его на нерпу и выпустили ее в залив, отслеживая, как она себя чувствует.

Вскоре нам неожиданно позвонили представители «Водоканала Санкт-Петербурга» и предложили свою помощь. Они предоставили помещение, в котором мы организовали единственный в России центр, занимающейся спасением балтийской кольчатой нерпы. С тех пор мы им управляем и помогаем в «промышленных масштабах».

За 10 лет нам удалось спасти около 90 особей. Мы рассчитывали найти юбилейного, сотого, тюленя, но в 2017-м их оказалось меньше. Сейчас чаще звонят, чтобы сообщить о погибших животных. В этом году щенят, которые отбились от матерей, не выбрасывало на берег: они болтались на льдине по центру залива и погибали. Поэтому спасенных гораздо меньше.

Климат в нашем регионе, да и вообще в целом в мире, меняется. Глобальное потепление – большая проблема для арктики и северных животных. У нас она стоит еще острее. В сезон размножения самки выкармливают детенышей на льду, поэтому он должен быть прочным, а вокруг много снега. Нерпы делают подснежные логова и там два месяца выкармливают щенков. В них тюлененок защищен от атмосферных осадков, морозов и хищников. Так как снега и льда нет или он слишком рано тает и ломается, детеныши преждевременно отрываются от самок.

Помимо сообщений от горожан, есть ведомства, которым положено бороться с браконьерами (на Финском заливе, например, работает морская инспекция пограничного управления), и мы постоянно обмениваемся с ними информацией. Также сотрудничаем с рыбаками. Как бы они не относились к тюленям, но нам нужно знать о местонахождении тюленя (живого или погибшего), и рыбаки, как никто другой, могут помочь.

Очень важный этап подготовки животных к воле — отлучение от человека. Мы не хотим, чтобы они возвращались обратно. Существуют контактные зоопарки, где посетителям дают пообщаться с тюленями — для нас это мог быть значительный источник доходов, но из-за общения с людьми животные практически всегда возвращаются обратно. Некоторые даже пристают к людям на пляжах.

В центре действуют правила взаимодействия с морскими животными. Мы разработали их первыми в России и опубликовали в журнале «Актуальные вопросы ветеринарии» методику реабилитации серого тюленя и балтийской нерпы.

Мы пытаемся вырастить их в атмосфере максимального недоверия к человеку — и это тяжело. На начальном этапе, когда боремся за их жизнь и здоровье, мы пытаемся заменить им родителей, но потом вдруг резко меняем поведение и становимся недружелюбными и агрессивными. Благодаря этому животное теряет к нам интерес. На финальном этапе реабилитации мы кормим животное, не взаимодействуя с ним — бросаем рыбу в бассейн, и человека они даже не видят.

Стабилизация состояния тюленей происходит в группе, они переключают свое внимание с человека на себе подобных. За все время у нас был только один случай когда животное вернулось к человеку — это наш знаменитый Крошик. У него была четко выраженная линия поведения по поиску контакта с человеком. Мы пытались бороться с его наклонностями: выпускали его два раза, но он возвращался. В первый раз довольно быстро, а во второй – пропал почти на месяц, но тяга к людям взяла верх. Теперь он живет как домашнее животное в центре, и его мы можем себе позволить тискать.

Сейчас решается его судьба — по закону он может быть передан в госучреждение, где, скорее всего, погибнет. Но мы можем за него побороться, уже составили запрос в Росприроднадзор, надежда все-таки есть.

В первый год работы животные сильно кусали, даже была даже тяжелая травма. пришлось сделать операцию под общим наркозом. Более того, тюлень заразил меня микобактериями, которые очень опасны для здоровья — пришлось принимать сильнодействующие антибиотики. За последние два года меня ни разу не кусали.

Самые напряженные дни в нашем центре обычно с марта по июль. Работы много, поскольку отловом занимаются два человека – я и моя супруга Елена. Для сравнения в аналогичном центре в Польше тюленей в половину меньше, но работают в нем 40 человек.

Когда сезон заканчивается, мы приводим центр в порядок, занимаемся научными исследованиями, проводим учет численности тюленей в местах сезонной локации, пытаемся придумывать мероприятия по сохранению популяции и занимаемся сбором средств, если это необходимо.