Кто живёт в Новой Москве Дети, гуляющие без родителей, рестораны с поющим Владом Сташевским и друзья, которые боятся ехать в гости: Жители Новой Москвы — о своей жизни и переменах после присоединения

Огромный кусок подмосковных земель вошёл в границы Москвы два года назад, но до сих пор не все москвичи знают, что их город теперь вовсе не кружочек, а воланчик, который граничит аж с Калужской областью. The Village провёл ряд этнографических экспедиций на новые территории города и подготовил серию материалов о том, где находится эта Новая Москва, что это такое, кто там живёт и что делает. В первом выпуске мы узнали, что стоит посмотреть в Новой Москве, во втором — что там производят и зачем она была создана.

В этом выпуске The Village расспросил местных жителей, как изменилась их жизнь с тех пор, как они, не сходя с места, стали москвичами.

биоинформатик, п. Коммунарка

Я живу здесь уже два с половиной года. Раньше это был маленький посёлок, но потом сюда пришли застройщики. Когда-то здесь был расстрельный полигон НКВД, совхоз, школа, детский сад и дома-пятиэтажки, а теперь вот — парк с липами, спортивный комплекс «Прометей», рестораны. Я пока видел только два: пивной магазин «Музей пива», где можно выпить за стойкой, и ещё Flash Royal, где периодически выступает Влад Сташевский. Когда мы стали Москвой, на улицах и во дворах стало чище.

Коммунарка представляет собой большую стройку. Есть местный форум, где её обсуждают, — это самая главная проблема и тема для дискуссий. После того как Коммунарку присоединили к Москве, за один день цены на квартиры подскочили на 10–15 %.

Когда это была Московская область, его райцентр был Видное и за любой бумажкой надо было ехать туда. А если у тебя нет машины (у меня нет машины), надо ехать через центр Москвы. Сейчас потихоньку начали переводить госучреждения в Коммунарку. Когда я сюда переехал два года назад, здесь не было ни одного банкомата. Вообще ни одного. И если у тебя нет кэша (хотя бы 25 рублей), у тебя нет шансов отсюда выбраться. Я дружу со своими соседями по автобусу. Когда ты каждый день в одно и то же время ездишь на автобусе, ты едешь с одними и теми же людьми. Соседей по лестничной клетке я по-прежнему не знаю.

Из минусов — застройка совершенно беспорядочная, точечная и непродуманная. Например, у нас началась реконструкция центральной улицы. Это была уютная улица, высаженная липами, но местные власти решили, что нужна дорога из Коммунарки в Бутово — это четыре километра через лес. (Дорога действительно нужна, там есть метро.) Но дорогу — шестиполосную магистраль — почему-то решили прокладывать через центр нашего посёлка.

Пока на Тёплом Стане не построили развязку, можно было час добираться до метро. Сейчас на дорогу до метро я больше 25 минут не трачу.

Проблема жизни здесь в том, что люди шарахаются от одного только слова «Коммунарка» и боятся к тебе ехать в гости. Они так не реагируют на слово «Мытищи» или «Балашиха», хотя Коммунарка ближе. Тут хорошая экология, воздух не сравнится с московским. Я часто бегаю, поэтому могу сравнить с центром Москвы. Здесь даже совы иногда залетают ко мне прямо на балкон.

Галина Васильевна

библиотекарь, п. Рогово

Мы на рубеже Москвы. Дальше — только Калужская область, у нас тут берёт калужское телевидение и калужская реклама. Я живу здесь с самого рождения, с 1983 года я работаю в библиотеке. Посёлок небольшой — 1 870 человек официально, 2 880 неофициально, но в летнее время поселение увеличивается до 25 тысяч. Есть школа, детский сад, амбулатория, Дом культуры, два предприятия — российско-немецкий завод пищевых добавок и производство нетканого материала.

Главным плюсом нашего присоединения стали московские маршруты автобусов. Мы добивались этого очень долго, пять лет у нас ходило частное маршрутное такси: то придёт, то не придёт. С приходом Москвы нам дали два маршрута — до метро «Бульвар Дмитрия Донского», и до «Тёплого Стана». Они льготные, ходят строго по расписанию. Последний автобус от нас уходит в 23:30: конечно, в Старой Москве в это время только начинается жизнь, а у нас это уже глубокая ночь. Мне всё время интересно посмотреть, ездит ли на этом рейсе хоть кто-нибудь. Время на дорогу зависит от пробок: можно доехать за 1 час 50 мин, а можно и за 3–3,5 часа.

Ездить в Москву приходится часто. И потом: у нас люди работают в Москве, дети учатся в институтах в Москве и медицинское обслуживание в Москве. Студенты выезжают в 5–6 утра и приезжают в 21–22.

Второй большой плюс — благоустройство. Наш посёлок изменился, красивый стал: сделали современные детские площадки в каждом дворе и установили тренажёры. Почти на всех двухэтажках заменили кровлю, сделали асфальтирование, тротуары. Интернет у меня в библиотеке был ещё давно, в первой из библиотек Подольского района.

Мы по-прежнему не чувствуем себя москвичами, менталитет человека вообще сложно изменить. У нас абсолютно иной уклад жизни. Мы как были тихим посёлком, так им и остались. Пенсионерам это очень нравится: они сдают или продают квартиры в Старой Москве, а у нас здесь покупают. Есть и беженцы с Украины. Поживя в разных местах Подмосковья, они говорят, что для детей до 10–12 лет тут райский уголок: у нас ребята 5–6 лет гуляют без присмотра, можно быть за них спокойным. В Подольске так ребёнка не отпустишь.

Ольга и Алексей Бурковы

В 2000 году мы переехали из Москвы практически в чистое поле: недалеко от города, а в своём доме всё-таки жить лучше. Когда у нас родилась старшая дочка, её крёстный нам подарил от радости козу. У нас была няня с Украины, и она сказала: «Зачем вам эта коза? От неё молока мало, а ухода — как за коровой. Давайте заведём корову!» Она из деревни приехала, поэтому её советы мы слушали.

Мы пошли с ней вместе по деревне выбирать корову, и по вкусу молока выбрали. В результате купили корову, она давала молока не намного больше, чем коза, зато вкусного. И эта няня — такая работящая, — пока ребёнок спит в коляске, она — к корове. А мы с мужем работали: у нас был небольшой бизнес. Потом корова родила телёнка, и молока нам стало много, и мы стали по соседям его раздавать. Один сосед сказал другому, тот — третьему, и в результате нам стало молока не хватать. У нас 1,3 гектара земли, мы начали её превращать в огород под руководством нашей няни. Потом купили ещё коров: сначала пять, потом четыре.

Фермерскому делу сперва учились по книжкам, потом муж окончил курс осеменаторов. Если у человека высшее образование, что он, не сможет выучить, как за коровами ухаживать? Сейчас у нас 38 коров, 20 телят, куры и кролики. Мы сотрудничаем с несколькими фермерскими рынками, но в основном люди объединяются и сами приезжают к нам за продуктами. Мы продаём все молочные продукты (кроме разве что моцареллы) и мясо (крольчатина, говядина, курятина, паштеты).

Как нам никто не помогал, так и не помогает, разве что когда мы покупали коров, нам дали субсидию на живой вес. Если раньше мы относились к Министерству сельского хозяйства Московской области, то после объединения стали относиться к Министерству торговли и услуг. Вот они обрадовались: они же коров в жизни никогда не видели. Сейчас мы решили купить трактор, правительство даёт скидки для поддержки сельхозпроизводителя, но Москва даже квоты не запросила на эти трактора, потому что в Москве нет сельхозпроизводителей. И мы пошли в Министерство сельского хозяйства Московской области.

После присоединения к Москве учителей в местных школах же не поменяли, как они были, так и остались, поэтому мы наших детей возим на «Юго-Западную», в пробках стоим каждое утро. Но лес пытаются обустроить, выкашивают поросль — европеизируют в последнее время. Видно, что вдоль дорог и обочин ходят дворники, косят траву, убирают — раньше такого не было.

В деревне жизнь другая совсем — дети здесь сами гуляют. Они вышли на улицу в любой момент и не привязаны к тому, захотела мама гулять или не захотела. Дети говорят, что возвращаться к городской жизни в квартире они не хотят.