За что мы не любим Уэса Андерсона?

С 19 сентября в Москве, Петербурге и ещё трёх городах России проходит крупная ретроспектива Уэса Андерсона, режиссёра, в отношении которого определение «самобытный» никогда не казалось журналистским клише.

бычно письменные рефлексии вокруг Уэса Андерсона начинаются с «За что мы любим. » и обязательно содержат в себе пункты, из которых уже смело можно составлять методичку: «цветовая палитра», «симметрия», «ироничные диалоги», «ретроэстетика» etc. Кинокритики одновременно снисходительно величают его «многолетним кумиром хипстеров», но в то же время предупреждают: «Не любить фильмы Андерсона могут только законченные зануды». С этим трудно поспорить, но попытаться всё-таки стоит.

Сравнение с одним из последних великих режиссёров-модернистов неизбежно. Андерсон и сам не скрывает: дотошность Кубрика послужила ему лучшим примером.

Андерсон считает себя наследником «новой волны», в частности — Франсуа Трюффо. Хотя фирменный шрифт Futura, по его словам, навеян скорее итальянским кино.

Патриарх «Нового Голливуда» одним из первых публично прозрел талант молодого режиссёра, написав о нем эссе в Esquire в 2000 году. Сам Андерсон заявил, что без «Злых улицы» он бы не снял свою «Бутылочную ракету»

Первый, самый очевидный аргумент, который можно выдвинуть против Уэса Андерсона — он постоянно снимает один и тот же фильм. Каждый раз зрители радостно спешат в кино, заранее зная, что увидят: первоклассных актёров из постоянной обоймы Андерсона в главных и второстепенных ролях, идеально симметричные кадры и виды сверху, тысячу мелочей, интермедии и шрифт Futura. Шутки тоже обязательно будут, как и трогательные в своей принципиальной беспомощности персонажи. Но разве ж это плохо? Налицо все признаки хорошего nobrow-кино, сделанного с любовной дотошностью талантливым автором. Такие в большинстве случаев действительно всю жизнь снимают свой «один и тот же фильм», но когда это было проблемой? Причина, по которой в последние годы фильмы Андерсона смотришь не только с удовольствием, но и с долей труднообъяснимого разочарования, немного в другом.

В «Академии Рашмор», второй ленте Андерсона, есть очень характерный и более актуальный сейчас, чем в далёком 1998 году, диалог. Гиперактивный 15-летний умник Макс Фишер говорит отцу: «Наверное, надо бы больше сил бросить на завоевание цыпочек», на что тот отвечает ему: «Ты как капитан корабля — женат на море». Поразмыслив секунду, Макс заключает: «Это правда. Но я слишком долго не был на берегу». Этот фильм Андерсон снял, ещеё стоя одной ногой на берегу, но уже совсем скоро, начиная с «Семейки Тененбаум», он окончательно отчалит.

Уилсон, с которым режиссёр познакомился ещё в студенчестве, стал соавтором сценариев первых трёх его картин. Возможно, если бы они продолжили сотрудничество, то мы бы узнали совершенно другого Уэса Андерсона.

Баумбах помогал писать сценарии для «Водной жизни» и «Бесподобного мистера Фокса», но сейчас уже вполне освоился в статусе самостоятельной звезды американского инди — его «Гринберг» и «Милая Фрэнсис» тоже посвящены судьбам инфантильных аутсайдеров.

Ещё один представитель самого плодовитого семейства Голливуда, Роман Коппола сотрудничал с Андерсоном на «Поезде на Дарджилинг» и «Королевстве полной Луны». Пару лет назад выпустил собственный фильм с Чарли Шином — так снимал бы сам Андерсон, если бы был менее талантлив и более раскован.

«Семейка Тененбаум» стала последним фильмом, сценарий к которому другу Андерсону помогал писать Оуэн Уилсон, и, наверное, всё-таки первым, который теперь можно назвать «типично андерсоновским». Представляющий героев голос рассказчика, винтажная теннисная экипировка Fila, красные спорткостюмы Adidas, Гвинет Пэлтроу в шубе, с густо накрашенными глазами, несчастная семья, которая, несмотря на очевидное отсутствие драматической динамики, как будто бы становится чуть счастливее в конце фильма. Примерно так — в мастерски декорированной вселенной Андерсон продолжит исследовать «проблемы белого человека» в своих следующих фильмах. Где-то это будет так и не повзрослевший капитан Стив Зиссу в красной шапочке, где-то поразительно неспособные на эмпатию братья в сельской Индии, затем трогательные влюблённые preteens, навсегда переходящие в мир нелепых взрослых, и в последней на данной моменте ленте «Отель „Гранд Будапешт“» — забавные обитатели фронтира предвоенной Европы, которую мы потеряли. Всё это одни и те же люди — они харизматично выглядят, не к месту ругаются, с одинаково каменным лицом шутят и говорят о любви. Дети и подростки у Андерсона ведут себя карикатурно зрело, взрослые — наоборот.

Несмотря на номинальную приближенность к портрету современного обитателя первого мира, герои Андерсона настолько же далеки от живых, насколько далёк от настоящего эсэсовца совестливый нацистский офицер с забавным волчком на кокарде в исполнении Эдварда Нортона. Обстановка кукольного домика не слишком способствует сопереживаниям — сцена, в которой Ричи Тененбаум сначала срезает бороду, а затем надрезает вены, смотрится так же здорово, как первый поцелуй в «Королевстве полной Луны». Исключением остается мультфильм «Бесподобный мистер Фокс» — кукольная фактура парадоксальным образом делает героев Андерсона человечнее — секрет, очевидно, в том, что на лице игрушечного лиса просто невозможно изобразить ту маску амбивалентности, которую влёгкую надевают на себя мастера вроде Билла Мюррея.

Билл Мюррей, из которого Андерсон сделал фактически трагикомедийного Клинта Иствуда, за свою первую совместную работу с режиссёром в «Академии Рашмор» получил минимально разрешённый в США актёрский гонорар — 9000 долларов.