Горная Шория как голубые дали и черная руда

Таштагольский район на юге Кемеровской области получил из федеральной собственности пять с половиной тысяч гектаров земли для развития курорта Шерегеш. Минувшей весной премьер-министр России Дмитрий Медведев посетил этот крупнейший в Сибири туристический комплекс, и принятое решение о превращении горных склонов и тайги в горнолыжные спуски, очевидно, следствие этой поездки.

За первые два десятилетия XXI века в развитие курорта уже вложено и будет вложено больше 20 миллиардов рублей – это, в частности, 60 горнолыжных трасс и 152 гостиницы. Для привлечения инвесторов создана зона экономического благоприятствования туристического типа "Горная Шория" со льготным режимом региональных налогов. В этой области расположены традиционные места проживания малочисленного (прямо говоря, вымирающего) шорского народа. Из поездки в Шерегеш и самый большой шорский город Таштагол вернулся московский журналист Алексей Кусургашев.

– Горную Шорию иногда называют в шутку "сибирской Швейцарией". Алексей, вы бывали в Швейцарии и можете сравнивать. Насколько уместны такие сравнения?

– Совершенно неуместны, как и любые шаблонные метафоры. Если уж говорить о сравнениях, то Горная Шория – это, скорее, сибирский Коктебель. Это голубые сопки, холмы вдали, в приближении они становятся синими, а совсем близко – зеленые цвета разных оттенков. Есть кое-какие вершины, покрытые снегом, даже летом. Но Швейцария – это все-таки камень, это Альпы, это ледники, здесь ничего такого не увидишь. Если брать Швейцарию как место с замечательным воздухом, красивыми видами, то да, похоже. Но мало ли таких мест?

– Горная Шория, помимо прочего, это (цитирую по справочнику) "крупный горнорудный регион, где разрабатываются месторождения ведущего в России Кузнецкого угольного бассейна". Эти разработки видны?

– Горная Шория стала фактически номинальным названием. Шорцы трудятся в рудниках и на шахтах, вместо того чтобы охотиться в тайге и рыбачить в реках и в озерах, вести традиционный образ жизни. Что такое горы, куда пришла промышленность? Это содранная шкура с красивейших склонов, полный бардак-кавардак, стоят экскаваторы, тракторы, пласты угля… Если раньше уголь доставали из-под земли, то теперь его добывают гораздо более дешевым открытым способом. Вскрывают разрезы, теснят местных жителей, загаживают все вокруг. От красот, за которые можно было бы получать неплохие деньги в виде туризма – экологического, этнографического, гастрономического, какого угодно, – ничего не остается.

– Шория не существует как административное образование, однако есть маленькая неформальная столица шорского народа – город Таштагол.

– Название с шорского языка переводится поэтически: "камень на ладони". Город Таштагол – это частный сектор неизвестно какого времени постройки, домишки разбросаны по склонам холмов, гор, сопок, посередине стоит каре из новых кирпичных многоэтажек с некой претензией на современность. Единственной достопримечательностью можно назвать огромную скульптуру, памятник Горной Шории – называется "Алтын Шор", "Золотая Шория" – работы бурятского скульптора Даши Намдакова, который чуть ли ни в один год поставил монумент в Таштаголе, а в Лондоне – скульптуру Чингисхана.

– Вы упомянули о перспективе развития туризма. Как выглядит горнолыжный курорт Шерегеш?

– Постараюсь быть максимально корректным. Представьте себе город Таштагол – несуразный, нелепый, но с очень симпатичными жителями, среди которых я встретил очень мало горных шорцев. Едешь в тур на Шерегеш – это 18 километров. Сам Шерегеш, будем считать, еще не обустроен до конца. Вокруг склоны священных для шорцев гор. Там строят подобия альпийских шале, которые облицованы искусственным камнем, и с туристов лупят несусветные деньги. Я бы в Шерегеш, пожалуй, не поехал: нет ни уюта, ни местного колорита. Наполовину это места, отведенные для горных лыж, наполовину – незаконченные стройки вперемежку с остатками советского коммунального быта.

– Шорский народ существует как единая общность?

– Боюсь обобщать, но мне кажется, что нечто подобное происходит со всеми малыми народами Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока. На сегодняшний день, если верить данным переписи населения, шорцев осталось около 12-14 тысяч человек. Беда шорского народа заключается в том, что при проклятом царизме он жил гораздо лучше. Не зря русские поселенцы называли шорцев "царскими племянниками". Шорцев не брали в армию, их берегли, шорцам запрещалось продавать водку, за этим исправно смотрели жандармы и урядники. Для шорцев было введено щадящее налогообложение. А теперь они лишены привычного уклада жизни, в этом главная беда, – считает журналист Алексей Кусургашев.