Китайский гороскоп: зачем учить детей говорить по-китайски

Ваш малыш, без сомнения, гениален. В недельном возрасте уже считал до десяти, сам сидел и примерно тогда же выразил явное предпочтение Шостаковичу перед Стравинским. Браво! А по-китайски он у вас говорит?

Армия белокожих знатоков северного китайского диалекта (он же государственный китайский, мандарин и путунхуа) растет. Притом что в самом Китае на нем говорят не больше десяти процентов, но осваивать кантонский и еще невесть какой — это уже слишком. В Москве в кадетскую школу № 1700, где в приказном порядке учат китайский, не пробиться — это ведь язык то ли потенциального противника, то ли большого друга. Британцы же всерьез уверовали, что их дети не найдут работу, если не будут знать иероглифы.

«Изучение мандарина готовит детей к жизни в XXI веке» — так считает тридцатитрехлетний валлиец Кеннет Джон, открывший год назад среди модернистских многоэтажек лондонского Барбикана ясли Hatching Dragon (в переводе — «Высиживающий яйца дракон»).

Кеннет выглядит как хипстер, который хочет выглядеть как амиш, — бородат, в наглухо застегнутой белой рубашке, без галстука. Но он серьезный человек. Учил японский и китайский сначала в школе, затем в двух университетах. Со знанием дела говорит, что лучше прививать мандарин с младенчества — тогда мучительный для взрослого процесс пойдет естественно. Обещает, что к пяти годам дети будут говорить как китайцы. Зачем? По прогнозам экономистов, Поднебесная в шаге от того, чтобы обогнать лучшую подругу Великобритании Америку, — и тогда она станет крупнейшей экономикой мира.

В яслях красиво — висят бумажные фонарики, англо-саксонские, французские и китайские крошки возятся на игрушечной кухне под считалки на путунхуа. Самому маленькому, Полу, всего полгода — воспитатель держит его на руках. Старшим — пять, они в следующем году пойдут в школу. С детьми тут говорят на китайском, преподают им каллиграфию, искусство варки лапши и лепки дим-самов — в общем, весь новый джентльменский набор. Кеннет Джон искал такое место для своего сына Ная — в итоге решил бросить работу на китайской товарной бирже и открыть ясли. Удовольствие стоит шесть с половиной фунтов стерлингов в час, но толк будет, только если держать тут ребенка пятьдесят часов в неделю, а это — семнадцать тысяч фунтов в год. Впрочем, в Лондоне частные ясли примерно столько и стоят.

Кто эти дети? Отпрыски инвестбанкиров из Goldman Sachs и их сдвинутых на интенсивной педагогике жен? «Всех вперемешку, — отвечает Кеннет, — инженеров, юристов, рекламщиков». К нему стоит очередь, и хипстер планирует открыть в Лондоне еще четырнадцать яслей, а потом начальную и среднюю школу.

В британских школах — и государственных, и частных — китайский учат уже лет десять. «Ввести обязательные уроки мандарина с четырехлетнего возраста — мое первое решение на посту директора, — хвастается Ричард Кэрнс, руководитель Brighton College. — Сидел я как-то на пляже в Австралии, читал газету, где было написано, что Китай обгонит нашу экономику, и решил не игнорировать этот факт». В прошлом году на выпускных экзаменах в средней школе шестьдесят восемь его учеников сдавали французский язык, а пятьдесят один — китайский. И это притом, что Францию видно с брайтоновской набережной, а Китай — на другом краю света.

Зашевелился и суперпрестижный, основанный королевой Викторией Wellington College в Беркшире. Над озером построили ярко-красную пагоду, чтобы дети погружались в мандарин в аутентичной среде. Это бесконечно сложно — в языке тысячи иероглифов и четыре различных тона, то есть одно и то же слово, произнесенное в разных тонах, будет иметь четыре разных значения. «Это очень хорошо, особенно для детей с дислексией, — говорит безжалостный директор Брайтона Кэрнс. — Вместо алфавита они имеют дело с символами».

Госсектор пагод не строит, но в остальном ситуация такая же. В 2014-м британское правительство объявило, что подготовит более тысячи преподавателей путунхуа, чтобы «познакомить британских школьников с языком будущего». В прошлом сентябре канцлер казначейства Джордж Осборн выделил на это десять миллионов фунтов и сказал, что его двенадцатилетняя дочь Либерти уже изучает мандарин. Как и Кассия — дочь главы МИДа Великобритании Бориса Джонсона. И четырехлетняя Арабелла — внучка старомодного, эксцентричного, но умного и прозорливого кандидата в президенты США Дональда Трампа.

Репетиторские агентства Лондона тоже отмечают рост спроса на китайский язык. Эд Стокуэлл, основатель сайта по подбору частных учителей Tutor Fair, говорит, что в прошлом году они продали в четыре раза больше уроков путунхуа. Сооснователь Griffin + Bell Виктория Смит констатирует удвоение спроса: «Почти все подготовительные школы Лондона предлагают дополнительные занятия в обеденный перерыв. А у некоторых детей китайские и тибетские няни, так что язык они начинают учить еще до школы». «В Лондоне разобрали всех китайских бебиситтеров, — смеется Асия Беднарчик из агентства Little Ones, которое специализируется на двуязычных нянях. — Раньше их нанимали китайцы, а теперь зовут к себе англичане, французы, шведы».

Да, это модно, но эксперты по трудоустройству говорят, что необходимость говорить по-китайски сильно преувеличена — это массовая истерия амбициозных родителей. Название для них — матери-тигрицы — придумала китаянка Эми Чуа-Рубенфельд, правовед, профессор Йеля, жена профессора Йеля и дочь профессора Беркли. В своем бестселлере «Боевой гимн матери-тигрицы» она рассказала, как жестко дрессировала своих дочерей, а еврейский муж вручил ей на это карт-бланш, потому что в вопросах образования китайская мама даст фору даже еврейской маме. Концепция очень популярна, мамы делятся сейчас на «тигриц» и «вертолеты» (вторых так обозвал доктор Хаим Гинотт, и слово прилипло к родителям поколения миллениалов — «вертолеты», как и «тигрицы», контролируют каждый образовательный шаг своего ребенка, но чуть меньше кричат и наказывают).

«Абсурд! Всем на свете изучать китайский не нужно, — пытается их успокоить сооснователь Keystone Tutors Уилл Орр-Ивинг. — Чтобы знать его чуть выше среднего уровня, надо непрерывно зубрить как минимум шесть лет, а у детей и без этого есть чем заняться». Орр-Ивинг говорит, что виноваты частные школы, — они жестко конкурируют между собой и заманивают родителей большим набором услуг.

Китайский язык уже учат дочь мэра Лондона Бориса Джонсона и внучка Дональда Трампа.

На самом деле работодатели пока не требуют китайского. «Второй язык дает преимущество, — говорит Фредди Конуэй из Hammond Partners, которая подбирает персонал для Citibank, Deutsche Bank и HSBC, — но это совершенно не обязательно должен быть мандарин, вполне сойдут старые добрые французский с испанским». Нюанс в том, что в британских школах много учеников-китайцев. После того как британский Tatler написал в своем ежегодном гиде по школам, что в 2014-м почти все ученицы Cheltenham Ladies’ College получили «пять» на экзамене по мандарину, от внимательной родительницы в редакцию пришло письмо: «Ха, ну конечно, у них высшие баллы — они ж сами китаянки! В общежитии моей дочери вся болтовня после отбоя идет на мандарине».