Приключения проклятых империалистов в СССР

В 1947 году, когда на СССР еще не опустился окончательно железный занавес, американский писатель Джон Стейбек и фотокорреспондент Роберт Капа решили приехать и лично посмотреть, как живут советские граждане. Решение пришло к ним довольно спонтанно — во время обычного разговора в баре:

Стейнбек и Капа без особенных проблем оформили документы и отправились в путь. Результатом их поездки стала небольшая книжка «Русский дневник», дополненная несколькими десятками фотографий из повседневной жизни в СССР. Путешественники были очень рады, что им удалось избежать встреч с представителями партийной власти и что вместо этого они провели большую часть времени в общении с простым народом. Они так и не поняли, что на самом деле за ними повсюду следили переодетые сотрудники госбезопасности и что многое из того, что они видели, было инсценировано.

Это Джон Стейнбек (слева) и Роберт Капа (справа). В то время, пока они ждали свои визы, в СССР компетентные органы собирали на них досье и решали, как бы им получше показать преимущества социалистической системы над прогнившим капитализмом.

МОСКВА

Путешествие Стейнбека и Капы, понятное дело, начиналось с Москвы. В Москву они летели из Хельсинки на американском самолете, который СССР получил по ленд-лизу во время войны. Стейнбек рассказывает, что когда этот потрепанный и исцарапанный самолет заходил на посадку в Хельсинки, «его хвостовое колесо вышло из строя, и он, как кузнечик, запрыгал по посадочной полосе». Американцам тогда стало не по себе. Вообще Стейнбек обо всех перелетах в СССР отзывался не очень тепло. Он жаловался, что в советских самолетах не принято кормить пассажиров (поэтому пассажиры сами приносили с собой баулы с едой и ели на протяжении всего полета), что в них никогда не работала вентиляция, что чемоданы и ящики с вещами приходилось складывать в проходе между креслами и что самолеты летают только рано утром.

В Москве Стейнбека и Капу никто не встречал. Они этому очень удивились, потому что их предупреждали, что их повсюду будут старательно опекать. А оказалось, что им даже забыли зарезервировать номер в гостинице. Поэтому первое время они жили в гостиничном номере знакомого американца.

«На следующее утро мы позвонили в "Интурист", организацию, которая занималась иностранцами. Выяснилось, что "Интурист" не желает иметь с нами дела, что мы для них просто не существуем, и для нас нет номеров. Поэтому мы зашли в ВОКС [Всесоюзное общество культурной связи с заграницей]. В ВОКСе нам сказали, что знали о нашем приезде, но даже не подозревали, что мы уже приехали. Они постараются достать для нас комнаты. Но это очень трудно, потому что все гостиницы в Москве постоянно переполнены. Потом мы вышли на воздух и побрели по улицам.

Мы слышали о русской игре — назовем ее "русский гамбит", — выиграть в которой редко кому удается. Она очень проста. Чиновник из государственного учреждения, с которым вы хотите встретиться, то болен, то его нет на месте, то он попал в больницу, то находится в отпуске. Это может продолжаться годами. А если вы переключитесь на другого человека, то его тоже не окажется в городе, или он попадет в больницу, или уедет в отпуск. <. > И нет способа противостоять этому гамбиту. От него нет никакой защиты, единственный выход — расслабиться».

Еще Стейнбек заметил, что все советские чиновники почему-то приходят на работу только к обеду, но зато работают до полуночи. Владимир Тольц (историк и журналист, который в 90-х совершил путешествие по следам Стейнбека) связал это с тем, что сам Сталин больше любил работать по ночам, и все чиновники волей-неволей подстроили свой режим под него. Но сам Стейнбек, разумеется, об этом не догадывался.

Из-за такого холодного приема Москва Стейнбеку не очень понравилась. Он с нетерпением ждал того момента, когда ему разрешат выехать в другие города. Ну а попутно он поездил по достопримечательностям и музеям и сделал несколько заметок о московской жизни.

В частности, он подметил, что в знаменитом ресторане «Метрополя» оркестр играл «самую скверную американскую джазовую музыку, которую [ему и Капе] когда-либо приходилось слышать». И вообще, по его ощущениям, в Москве было очень уныло.

Приставленная к Стейнбеку и Капе молодая переводчица Светлана Литвинова очень убедительно создала образ советской молодежи:

Много лет спустя Светлана Литвинова призналась, что Стейнбек ей очень понравился, что ее строгость была вынужденной, потому что за ней внимательно следило начальство. Однажды она без согласования сходила со Стейнбеком и Капой в ресторан, и после этого с ней вели серьезные разговоры. Больше таких оплошностей она не делала. И обо всех своих беседах с американцами она писала секретные отчеты.

Со Стейнбеком и Капой кроме соотечественников и ответственных за них лиц в Москве практически никто не общался. Похоже, обычные люди просто боялись иметь дело с иностранцами. В то время было очень просто попасть под подозрение в шпионаже. Да и вообще люди в Москве были очень мрачными и неприветливыми.

Зато повсюду, где бы Капа со Стенбеком не появлялись, их сопровождали портреты и скульптуры Сталина.

УКРАИНА

Стейнбек и Капа очень обрадовались, когда в ВОКСе наконец согласовали их поездку на Украину. Вместо строгой и решительной переводчицы Светланы с ними поехал маленький и взволнованный г-н Хмарский, над которым они издевались всю поездку. Дело в том, что все свои передвижения американцы должны были согласовывать с ВОКСом через Хмарского, но Хмарский, судя по рассказу Стейнбека, был хроническим неудачником, и из-за этого многие планы срывались. Поэтому Стейнбек с Капой начали шутить по злого гнома Хмарского (они его называли Kremlin Gremlin) — якобы этот гном постоянно вмешивался в дела Хмарского и все портил. Им не приходило в голову, что у Хмарского не получалось организовывать нужные встречи и поездки только потому, что вышестоящее руководство не давало на них добро.