Женщина мечты. «Фантастическая женщина», режиссер Себастиан Лелио

Чилийский режиссер Себастиан Лелио первый раз стал героем Берлинале четыре года назад: его картина «Глория» (2013) имела успех и была отмечена «Серебряным медведем» за женскую роль, которую сыграла актриса Паулина Гарсиа. В этом году новый фильм Лелио «Фантастическая женщина» опять в конкурсе и сразу же вышел в лидеры программы. Жюри, судя по всему, настроилось наградить картину, и в итоговом раскладе ей достался «Серебряный медведь» за сценарий.

«Фантастическая женщина»Una mujer fantásticaАвторы сценария Себастиан Лелио, Гонсало МасаРежиссер Себастиан ЛелиоОператор Бенхамин ЭчасарретаХудожник Эстефания ЛоррейнКомпозитор Мэтью ХербертВ ролях: Даньела Вега, Франсиско Рейес, Луис Ньекко, Алина Кюппенхейм, Ампаро Ногера, Нестор Кантильяна, Алехандро Гойк и другиеFabula, Komplizen FilmЧили – Германия – США – Испания2017

Но как раз сценарий здесь простоват, а глубину и объем происходящему придает гораздо более изоб­ретательная режиссура Себастиана Лелио. И, конечно, харизматичный образ Марины – женщины неземной красоты и волнующей тайны.

Мы знакомимся с героиней в процессе ее романа с респектабельным бизнесменом по имени Орландо (Франсиско Рейес). Он гораздо старше ее, занимает высокое положение в директорате текстильной фабрики. Марина стоит намного ниже на социальной лестнице – работает официанткой и пытается делать карьеру певицы в баре. Но никакие контрасты не помеха счастью: влюбленные наслаждаются жизнью, планируют поездку на водопады Игуасу – в общем, все, как у людей, и немного, как в туристических проспектах: именно в этом рекламно-гламурном и слегка даже пародийном ключе снята экспозиция основного сюжета.

Собственно сам сюжет начинается с двух сюрпризов. Марина оказывается не обычной, а фантастической, искусственной женщиной: она – трансгендер. И когда внезапно Орландо умирает от аневризмы (второй сюрприз), его подруга становится мишенью травли со стороны бывшей жены и родственников покойного. Марину играет Даньела Вега, на самом деле сменившая пол: своей андрогинной красотой и умом, проявленным на пресс-конференции, она завоевала любовь и восхищение берлинцев. Но жюри за лучшую женскую роль отметило не ее, как ожидалось, а другую, более традиционную красавицу – кореянку Ким Мин Хи, мило сыгравшую в лирической комедии режиссера Хон Сан Су «Ночью у моря одна». Трансгендерная тема навела рецензентов на след Педро Альмо­довара, и действительно «Фантастическая женщина» вызывает некоторые ассоциации с фильмами «Закон желания», «Все о моей матери», «Дурное воспитание». Однако этот след способен завести в тупик, и скорее стоит поискать неочевидные связи с игровым миром «Тони Эрдманна»: недаром режиссер этой немецкой картины Марен Аде стала сопродюсером фильма Лелио.

У Альмодовара трансвеститы и транссексуалы – органические персонажи его вселенной, они зажигают и самовыражаются во всю мощь своего иберийского темперамента, чувствуют себя в освобожденной от табу постфранкистской Испании едва ли не хозяевами жизни. У Лелио трансгендер выглядит в традиционном и преимущественно мачистском чилийском обществе экзотической птицей, одинокой и чужой: нуждается в «зеркале», в прямом или переносном смысле слова, ища подтверждения своей идентичности.

В одной из сцен фильма Марина натыкается на двух рабочих, несущих лист бликующего стекла, и вся отражается в нем со своими неканоническими пропорциями – широкими плечами и чисто символическим бюстом. В другом эпизоде мы видим Марину лежащей на диване с зеркалом над пахом, ее взгляд устремлен на гениталии, которые зрителю не видны. Мы до конца так и не узнаем, до какой степени в физическом смысле героиня превратилась в женщину. Наше обывательское любопытство разделяет жена Орландо, которая при первой их встрече признается сопернице, что страстно хотела узнать, как та выглядит, какая она. Марина отвечает: «Как видите, такая же, как вы, из плоти и крови».

Нет, она другая, и клеймо инакости будет нести всю жизнь. Даже сочувствующие героине родная сестра с мужем смотрят на нее как на экспонат кунсткамеры. Врачи в больнице, где умер Орландо, с оскорбительным упорством обращаются к ней как к мужчине. Женщина – полицейский офицер, занимающаяся преступлениями на сексуальной почве, делает вид, что сочувствует Марине, но при этом заставляет ее претерпеть унизительный досмотр с раздеванием (камера прекрасного оператора Бенхамина Эчасарреты и тут проявит тактичность). Что уж говорить про агрессию семейного клана Орландо, не пренебрегающего криминальным насилием, чтобы запугать и морально растоптать героиню, не пустив ее на похороны любимого человека. Хотя именно она на закате жизни оказалась его реальной женой.

Предыстория отношений Марины с Орландо скрыта от наших глаз и поначалу представлена так, словно речь идет о самых обычных гетеросексуальных отношениях, которые так часто заводят стареющие мужчины с юными прелестницами. Но постфактум возникает вопрос: как случилось, что женатый отец семейства сильно за пятьдесят вдруг бросает все и уходит к трансгендерной женщине, годящейся ему в дочери? Один из рецензентов уподобляет эту метаморфозу Орландо той, что претерпевает его тезка в романе Вирджинии Вулф, способный по мановению волшебной палочки менять пол. Впрочем, это, конечно, домыслы. Факт остается фактом: Марина при Орландо чувствовала себя защищенной, но, как только он скоропостижно преставился, на нее стали смотреть как на проститутку и чуть ли не как на возможную виновницу его смерти. Теперь ей предстоит научиться жить самостоятельно, без прикрытия: собственно, это и есть главная тема картины.

Лелио ставит вполне актуальный вопрос о правах трансгендеров, но избегает чрезмерной социальной ангажированности, находя счастливый баланс между реализмом социальным и магическим, прописанным, как известно, в Южной Америке. Ощущение деформированной, фантастически сдвинутой реальности возникает от увиденных в нестандартном ракурсе пейзажей Сантьяго и слегка гротескных костюмов, от избытка солнечного света в одних кадрах и, по контрасту, искусственного неонового освещения в других.

Негромкие звуки фортепьяно и флейты, сочетаясь с энергичными пассажами электронной музыки, комментируют лишенную пафосных жестов борьбу героини: она защищает только свое достоинство, а из наследства Орландо посягает лишь на его собаку. И если Марина повышает голос, то всего один раз, когда демонстрирует свой певческий контратенор в одной из финальных сцен, исполняя арию Джеминиано Джакомелли Sposa son disprezzata. Слова арии звучат символично: «Я жена, и я презираема, верная и оскорбленная. Небеса, что я такого сделала? Он все еще живет в моем сердце, мой муж любимый, моя надежда».1