«Лучше сыграть в Дагестане, чем в Москве»: дорожный дневник питерских рокеров

12 границ, 11 570 километров пути и 22 концерта: в апреле петербургская группа «Матушка-гусыня» на знаменитой в отечественном панк-андеграунде «Газели смерти» отправилась в путешествие из России на Украину, в Румынию, Сербию, Грецию, Болгарию, Турцию, Грузию и Армению, потом обратно в Россию. «Афиша Daily» побеседовала с гитаристом «Матушки» Тимофеем Горяшиным и водителем «Газели смерти» Денисом Алексеевым, составив своеобразный путевой дневник психоделических рокеров.

«Я постоянно перевожу разные рок-группы в туре. Например, прошлой осенью почти не был дома. Идея этой поездки родилась, когда мы ездили с «Матушкой» по Европе в прошлом году. Если пытаешься повторить что-то, всегда получается хуже. Поэтому надо пытаться делать круче.

Обычно я знаю, что делать в той или иной ситуации, но этот тур был непредсказуем. Сломаемся мы в Турции — и никто за нами на машине не поедет. Я специально не смотрел новости, но все равно становилось страшно.

Я был уверен, что машина неисправна. Но на ремонт перед поездкой не было времени и денег, поэтому мы пытались заниматься им в процессе. А ремонтировать «газель» ты можешь только в России, на Украине, в Грузии или Армении.

«В России и на Украине «Матушке» достаточно просто организовать концерт, а вот на Востоке люди по-другому работают. Но нам необходима была не коммерческая, а просветительская поездка, отсюда такой маршрут. И все прошло на удивление круто. Мы мало что успели посмотреть. Если у тебя свободный день, то ты идешь гулять. Если нет, то ты приезжаешь в клуб, выгружаешься, играешь, едешь спать. И везде постоянно опаздываешь».

Россия: приграничная паранойя

«Матушка-гусыня» и «Газель смерти» начали путешествие 16 марта в Твери, потом поехали в Курск. В Белгороде предстояло сделать страховку. У нас спросили: «Едете на Украину? А знаете, что там опасно? Но не в Западную же Украину! Уже были? Ну точно не с российскими номерами!»

Жители приграничных городов считают, что они компетентнее всех в украинской ситуации. Они поднимают панику. Сами не ездили — но знают мужика, у которого брат ездил. Рассказывают, что туда не пустят. А если пустят, то уже не выпустят. Возьмут в плен или убьют.

В принципе, въехать на Украину не трудно, главное иметь оригиналы приглашений. И не везти ничего запрещенного, само собой. Так, на российской границе у Дениса нашли трубку для табака и утверждали, что два дня назад через нее курили спайс. Привели собаку, та понюхала трубку и отвернулась. Пограничник долго показывал ей, как правильно нюхать. Никакой реакции. А мы решили, что это крайне негуманно — натаскивать животное на спайс.

Украина: сквоты, альтернативный металл и поедание москалей

На украинской стороне все спокойно, только совершенно непонятно, куда ехать. Полный хаос: прибыл, куда сказали — а где начало очереди? Здесь только автобусы, там одни грузовики. Первым, кого мы встретили после границы, был дальнобойщик. Мы спросили у него, куда дальше, а он ответил: «Да ты не по шерсти едешь!» Так мы поняли, что едем по встречке.

Первый концерт — фестиваль так называемой стоунер-рок-музыки в Харькове. Все здорово, ребята, но это чистой воды ню-метал, хотя назвать его можно как угодно. Здесь вообще до сих пор сильно влияние сайта «Неформат». Как и в России, где снова пошла ностальгия по Limp Bizkit и альтернативе.

В Киеве мы играли концерт в сквоте, коих после Майдана стало достаточно много. Уличные бои диктовали свои правила, помещения использовали в своих нуждах. И это частично стало нормой — захватывать заброшенные дома. Играла отличная местная группа «Бичкрафт», участники которой живут в частном доме в самом центре Киева. Это столетняя мазанка, которой каким-то образом не коснулась застройка. Вокруг блочные дома, а у них сад, где бегают собаки и кошки, можно спать или жечь костер.

Дальше на Запад. Тернополь — европейский город, который подтвердил наш тезис о том, что в Западную Украину надо ездить отдыхать. Мы сразу просекли, насколько за пару лет в России испортились продукты, зато в Украине дешево и вкусно даже в кафе для дальнобойщиков. А вот миф, что в Западной Украине едят москалей, не подтвердился. Да, в шутку один украинец укусил Дениса, но потом сказал: «Что я, дурак, что ли, вас есть? У вас же санкции, вы все тощие и костлявые. Вот наши соседи венгры и поляки — они упитанные».

Позже был закарпатский Ужгород, где пересекаются пять различных культур. Это граница Польши, Словакии, Венгрии, Румынии и Украины — Закарпатье умещается на куске сто на двести километров, но кого там только нет. Все перемешано, все говорят на смеси языков.

В Румынии мы не смогли договориться о концерте, поэтому проехали страну транзитом. Петербургский нойзер Григорий Аврорин перед поездкой подарил Денису мастеровой диджериду, огромную трубу с низким звуком. Денис использовал его вместо клаксона.

Сербия: южная неспешность, первая грайндкор-группа и бандиты из автосервиса

Сербскую границу пересекали ночью. Там вышел работник таможни, словно из клипа Laibach. Вроде ему пришлось отвлечься от приема пищи. Он сказал: «А, русские? К русским вопросов нет».

Концерты в Сербии состоялись благодаря фестивалю экстремального панка Optimalinija, который устраивает Денис. Сначала Optimalinija проходила в Москве, где всем запомнился дичайший угар в заброшенном депо около Курского вокзала, потом в Индонезии и Малайзии. Следующая пройдет в Сербии, а в планах — Бразилия и Япония.

Концерт в Суботице удивил нас тем, что он начался около полуночи. И это в будний день! Люди в Сербии только подтягиваются в бары к этому времени. Все там абсолютно нищие, билеты на концерт стоили копейки, зато все от души — особенно буреки в местных кафе и ракия, которой нас постоянно угощали организаторы.

В Нови-Саде нам делал концерт чувак, который играл в загребской Patareni, первой грайндкор-группе в мире по югославской версии. На территории бывшего государства его почитают как первого грайндкор-барабанщика. Napalm Death выпустили свой дебютный альбом «Scum» в 1987 году, на несколько месяцев раньше первой записи Patareni. Формально, конечно, британцы были первые. Но здесь с этим не согласны: Patareni собрались в 1983 году и их все знали, а Napalm Death никто не знал.

Дальше Сербия повернулась к нам недружелюбной стороной. Где-то на заправке у «газели» перестали переключаться передачи. Через пять минут подъехал эвакуатор, мужик за рулем предложил отбуксировать в автосервис. Приезжаем в какое-то заброшенное здание, через час нам говорят, что за работу мы должны €150. Но нужна новая коробка передач, и сейчас они ее найдут, стоить это будет €600. Все вместе — 750, у нас, естественно, таких денег нет.

Нам показывают фотки каких-то «феррари». Намекают на то, что работая с такими автомобилями, они уж точно могут в Сербии посреди ночи найти коробку для «газели». Дальше один из этих чуваков начинает бегать и орать: «Вы ублюдки, я за свои бабки купил эту коробку, а вы мне не хотите платить!» и что-то про «пичку матери». Но нам физически не достать столько денег, никто нам не даст в долг. Им было невыгодно затягивать ситуацию. Договорились на €150 и перевод на карточку позже. Ага, конечно. Одно осталось непонятным: сами мы сломались или нам помогли эти черти?

Греция: сквот в университете, всеобщая лень и ленивые букеры

Как показывает практика, сервисы по букингу концертов не работают. Так и в этот раз слились чуваки из большого психоделического букинга в Греции. Месяца за полтора до отъезда мы плюнули на них и сделали все через знакомых. Получилось два концерта вместо четырех, зато как следует отдохнули.

В Салониках бесплатный вход, концерт в понедельник и начинается тоже около полуночи, а заканчивается в четыре утра. Мы получили процент от продаж в баре. Непонятно, чем они там все занимаются, но это прикольно. Дальше был небольшой город Ксанти, где мы отыграли в сквоте при университете. Та же история, что и на Украине, — кризис, массовые бунты, люди занимают помещения в своих целях. Только в Салониках семь-восемь больших сквотов, которые еще и постоянно легализуются. В Греции зачастую сложно отличить сквоты от социальных центров.

Болгария: «Синяя хунта», очень жаркий Минск, другое восприятие музыки

В Софии нас встретил очередной милейший организатор Цветан. Повсюду граффити местных ультраправых под названием «Синяя хунта». Нам это название показалось очень смешным.

Здесь повсюду говорят по-русски. София — советский город, который напомнил очень жаркий Минск. Здесь мы впервые почувствовали, насколько разное у людей восприятие музыки. В Москве все приходят и втыкают в телефон, а там народ кайфует, как будто у них сохранилась эта первобытная ритмика в крови.

Турция: легкий переход границы, мобильный шиномонтаж и школьники

Мы и правда не знали, чего ожидать на границе с Турцией, а нас пропустили за пять минут. Хотя с посещаемостью концертов были проблемы: люди напуганы, многие в трауре. За три недели до нашего приезда состоялся очередной теракт.

Первым был Стамбул. Жесткий трафик, адская навигация, нигде не припарковаться. А концерт прошел достаточно вяло, как это часто и бывает в больших городах.

Между Стамбулом и Анкарой нас снова пытались кинуть. Починить колеса мы не успели. И пара из них лопнула прямо на автобане. Лопнувшие колеса не откручивались в принципе — монтировки и ключи гнулись, но ничего не выходило.

Приехала транспортная полиция, пообещала вызвать мобильный шиномонтаж. Спустя 40 минут через забор, который ограждает автобан, перелез турецкий мужик с гаечным ключом. Он начал откручивать нам колесо.

И вроде мы договорились об оплате, хотя английского он не знал. Мужик куда-то унес колеса и принес их обратно, начав требовать в два раза больше денег — за оплату камер. Когда эти колеса снова лопнули уже в Армении, никаких камер там не оказалось.

Из-за всего этого дико опоздали в Анкару. Там организатор впервые накрыл стол, чтобы познакомиться, — и кажется, здесь мы пересекли границу между культурами.

Вместе с нами Грецию и Турцию проехал Рамис. Надо сказать, что в туре лучше не брать пассажиров, если у них нет дела. Обычно это источник проблем и конфликтов. Но Рамис был отличный, скинулся на ремонт автомобиля и без лишних слов помогал во всем. Он помог нам организовать концерт в городе Самсун. В Анкаре и Стамбуле над нами смеялись и говорили: «Вы что, это же деревня, там куры по улицам ходят! Какой рок-концерт?» А мы приехали в рок-бар на побережье и все было круто.

На тот концерт пришел директор местной школы и позвал пообщаться с учениками. Мы были не особо настроены, но он пообещал ланч. Такая школьная классика — творожная запеканка, рис, крем-суп, фасоль, что-то мясное и маленькая баночка воды. А мы с похмелья, отвечаем на вопросы школьников для стенгазеты.

Кроме случая с колесом, турки оставили о себе отличное впечатление. Они вообще все великолепные и обаятельные — европейские люди, уставшие от террора.

В машине слушаем «Аукцыон», сборник психоделического турецкого рока и последний альбом Бориса Гребенщикова. Его песня «Любовь во время войны» — это то, что мы не сможем рассказать о нашей поездке ни в одном интервью или тексте. Стопроцентное попадание.

Грузия: хачапури размером с акулу, чача, местный навигатор

Когда мы только въехали, пограничник спросил: «Как вам Грузия? Половина впечатления должно сложиться на границе!» Мы сразу взяли хачапури размером с акулу.

Саундчек там делают за день до концерта — чтобы посидеть и не торопиться. В Тбилиси сели с организатором Резо за стол. Познакомились с его отцом, который выглядел как 80-летний американский хипстер. Большой поклонник фри-джаза и прогрессивного рока, который рад был услышать нас в Грузии. Мы решили выпендриться, мол, Тбилиси-80 — крутой фестиваль. «Тбилиси-80 — херня! Тбилиси-78 — кайфово было», — ответил старик.

Жена Резо — русская. Он говорит, что проблема русских женщин в том, что они считают мужчину алкоголиком, если тот пьет. В Грузии ты просто пьешь. А если не пьешь, значит с тобой что-то не так.

Всей тусовкой они сняли автобус и поехали с нами в Кутаиси. Только собрались, восемь утра, как мужик в футболке Kiss предлагает выпить чачи. Через час им понадобилось перекусить и пообщаться. Сдвинули три стола, вино, чача — а ехать там между городами часа четыре.

Зато на концерте был аншлаг — туда нагнали около двухсот человек школьников. В Грузии все по-честному: если группа играет ню-метал, то на афише так и написано. Правда, со школьниками мы не успели толком пообщаться, потому что нас повели в ресторан.

Там Тимофей давал интервью местному ТВ — оно также начинается с чачи, а ведущий все говорит за тебя. Про то, как тебе Кутаиси, поставили ли стол, как покушали, — ты только успеваешь соглашаться, что все, в общем-то, круто.

Армения: эффектный досмотр и автобус для мэра Еревана

Когда ты уже пересек десять границ, скучающий пограничник обязательно заинтересуется тобой. Так получилось и в этот раз: они решили вынуть нам мозг с декларацией багажа.

Под конец тура все вещи в машине уложены как тетрис. Все имеет свой порядок. И они не представляли, сколько всего, мать его, мы везем. Две огромные горы вещей: метрономы, пластики, всякая мелкая фигня, которую не стоит декларировать. Прошел час, и пограничник предложил: «Давайте вы свалите все в одну кучу, а я сфотографирую и сделаю вид, что отработал». Так мы и поступили.

Только мы проехали границу, как едва-едва, совсем легонько, стукнулись с русским автобусом. Оттуда выбегает мужик и орет: «Да вы знаете, для кого этот автобус? Для мэра Еревана! Вызываем полицию!»

Ждем два часа, приезжает полицейский без мигалок и ржет над нами: «Вы с ума сошли? Это у вас в России ДТП, а в Армении это не ДТП». Курганский, как оказалось, мужик, требует с нас €100. Мимо проезжающие армяне потешаются: русские договориться не могут. Как будто это наша национальная идея — создать проблему на пустом месте, не решить ее и разъехаться.

В Ереване сыграли в хипповом клубе, владельцы которого вернулись из Швейцарии. Сюда постоянно приезжают армяне из других стран. Они стремятся на родину — пытаются что-то сделать здесь, живут какое-то время. Ереван — вполне европейский город в отличие от Тбилиси. Хотя и тут нас пытались очень сильно напоить.

Возвращение в Россию: треск шаблонов

Из Еревана мы очень долго ехали до российско-грузинской границы. Въезд один — через населенный пункт Верхний Ларс. Там мы первым делом сломали мозг пограничнице. Диалог такой.

— Ваш штамп о выезде.— Вот.— Нехотеевка. Так это же Украина! Что вы вообще здесь делаете?— Едем домой.— Вы прилетели на самолете?— Нет.— Но как?— Вокруг Черного моря, через Турцию.

Полный когнитивный диссонанс. Она не была зла или напугана. Скорее в разговоре с начальником это было похоже на «я не понимаю, но тут какие-то упоротые рокеры утверждают, что они ехали в Грузию через Турцию на «газели». И еще куча штампов в наших паспортах — у Дениса вообще Республики Косово. В такие моменты ты слышишь треск рвущихся шаблонов. Все знают, как группа Swans рвет всем мозг, когда играет. А тут никто из музыкантов даже не дотронулся до инструмента.

В Пятигорске купили пирожков — дорого и невкусно: привет, мы в России. Настолько нищий регион, что даже нет воды в туалетах на заправках. Двинули в Краснодар, где отыграли типичный российский концерт. Заработали бабок, все довольны, организатор доволен. А «Матушке» судьба группы «Тараканы» как-то не близка, мы ведь ехали в просветительский тур. Примерно так было и в дальнейших Ростове, Волгограде, Москве.

Вынуждены признать, что концерты в России забивались для оплаты проезда в необычные места. Здесь люди получают то, что они знают, чего хотят, они не удивлены. Делают маленькую копию Москвы у себя дома. А мы, почувствовав близость дома, предались лени. Начали подниматься в десять утра вместо семи. Везде опаздывали. Так получилось и в Ростове, где охранник клуба, узнав о нашем маршруте, уверял всех окружающих, что мы уже похоронены где-то на турецкой земле.

Завершился тур в Москве, на фестивале «Сторона». Мы играть там не хотели, но нас уломали. Что тут скажешь? Тотальная скука.

Вообще, восприятие музыки на Востоке и в Москве полярное. Людям здесь принципиально скучно. Им скучно дома, они идут скучать на концерте. Им кажется, что быть таким скучающим — это круто, им и не нужен никакой выход.

А наша позиция такая, что лучше сыграть в Дагестане, чем в Москве. Так мы боремся со скукой.