Подлинная история «полуночного экспресса»

Ты помнишь кино «Полуночный экспресс»? Голливуд не врал, все снято действительно по реальным событиям. Но реальная история с тюрьмой и побегом была богаче на события.

Шел 1969 год. Время наркотически беззаботного летнего счастья в Америке. Билли Хейсу было 22 года, и он ушел с последнего курса университета, чтобы оказаться на гребне волны. Калифорния, люди с цветами в волосах и в индийских сари, свободная любовь и путешествия по всему миру. Все было так просто! Отцу, который очень переживал из-за университета, Билли написал, что ему надо посмотреть мир, набраться опыта. И вот он уже курит гашиш в амстердамском сквоте с разрисованными стенами, и все вокруг говорят о том, как поедут дальше на восток, по шелковому пути хиппи, через Турцию, Иран, Пакистан, через красочные базары и курильни опиума, через маленькие секретные кафешки, где все свои — длинноволосые белые путешественники. Беззаботные, не доучившиеся в университетах детишки в поисках восточной сказки. Вот только у сказки была и обратная, темная сторона. Большая часть этих приличных ребят в ходе своих «образовательных» путешествий занималась переброской дешевого гашиша с востока на запад. В Турции килограмм гашиша стоил 150 долларов. В Америке его можно было продать за три тысячи. Баснословные деньги по тем временам! Тут надо учитывать, что это был совершенно другой мир. Самое начало свободы. Мир до появления самолетного терроризма и громких антинаркотических операций. Охрана аэропорта бегло просматривала ручную кладь — и все, ты мог идти в самолет. Никаких сканеров, никакого досмот­ра. Детишки с ясными глазами в приличной одежде (конечно, все фенечки и восточные тряпки оставлены в гостинице, волосы вымыты и расчесаны) возвращаются после каникул домой. Кто мог их заподозрить?

Тем не менее Билли тщательно подготовился к своему первому путешествию. Сидя в «Пудинг-шопе», знаменитом хипповском кафе в Стамбуле, он обдумал все до мелочей. Два килограмма гашиша в тонких пластинах были спрятаны в повязке на загипсованной «сломанной» ноге.

— У вас есть справка от доктора? — спросили его в аэропорту. Пришлось срочно импровизировать.— Нет. Дело было в Измире, я осматривал какие-то руины и поскользнулся на камнях. Они не дали мне справку. Я могу сейчас поехать в Измир и попросить ее в госпитале. Но тогда я пропущу мой самолет!

Эти ясные голубые глаза и почти полное самообладание. Охранник махнул рукой: проходите! Первая опьяняющая удача! Полный восторг друзей по поводу качества турецких пластинок. Это была эпоха до начала искусственной культивации марихуаны в Америке, и то, что было тогда на рынке, ни в какое сравнение не шло с «восточными сладостями» Билли. Все хотели купить у него хоть немного. Необходимость второго «образовательного» путешествия на Восток стала очевидна фактически сразу.

«Пудинг-шоп» был местом, где Билли встречался с дилером для приобретения гашиша. Такие места во времена событий выглядели так, как на фото сверху. Ниже — одноименное заведение, наше время.

Как в классических сказках, и второй раз сошел путешественнику с рук. Он не стал мудрить, а просто приклеил гашиш скотчем к телу. «Я был такой худой, что мог легко намотать эти два килограмма, надеть растянутый свитер и все еще выглядеть щуп­лым», — рассказывал Билли в интервью. А вот на третий раз сказка кончилась.

Все шло как обычно. В сентябре 1970 года Билли снова полетел через океан. Месяц чудесных хиппи-вечеринок в Европе, Стамбул, знакомый таксист с гашишем, дорожные истории в «Пудинг-шопе», легкий флирт со случайной девушкой, ночная прогулка, волшебный рассвет на скрипучей кровати в отеле. Солнечное утро, бритье, легкий мандраж, холод липкой ленты и счастливый свитер. Быстрый досмотр сумки — и вот Билли по ту сторону границы, в зале ожидания. Он уже почти в ясном, безоблачном небе, которое тянется до солнечной Калифорнии, где его заждались друзья. Пассажиров попросили пройти на посадку в автобус. Вскинув на плечо легкий рюкзачок, Билли отправился в общем потоке и уселся рядом со старушкой в буклях, которая тут же принялась рассказывать ему про своих сыновей. Автобус ехал по взлетному полю, мимо лавировавших самолетов, контрабандист смотрел в окошко и кивал старушке. И вдруг огромный ледяной ком образовался у него в животе, а спина покрылась испариной. Рядом с самолетом, к которому ехал их автобус, стоял кордон солдат с автоматами, и они обыскивали пассажиров*.

* — Примечание Phacochoerus'a Фунтика: « Как раз за месяц до этого, 6 сентября 1970 года, закончилась эпоха легкой авиа­контрабанды. Палестинские террористы захватили четыре самолета и угнали их в пустыню. С этого момента в аэропортах был введен строгий предпосадочный досмотр ».

«Я был такой худой, что мог легко намотать эти два килограмма, надеть растянутый свитер и все еще выглядеть щуплым», — рассказывал Билли в интервью. В фильме Алана Паркера (кадр выше) пузо с контрабандой выпячивается более откровенно. В наше время его бы вообще могли застрелить, приняв за исламскую террористку.

Пока автобус приближался к этому кошмару, Билли молился: «Мимо, мимо!» Но они медленно и аккуратно, как во сне, подъехали прямо к кордону, двери распахнулись. «Вокруг было огромное, абсолютно пустое взлетное поле. Некуда бежать, негде спрятаться», — вспоминал Хейс. Он наклонился и полез под сиденье, надеясь, что его не заметят и отвезут обратно. И тут проклятая старушка поинтересовалась, что он там потерял. Билли сказал, что, кажется, выронил паспорт. «Да вот же он у вас! В кармане штанов!» — с материнской заботливостью закудахтала она. Надо было идти.

Его солнечное калифорнийское будущее разом схлопнулось и растворилось

Собственно, кордон представлял собой двух солдат, которые внимательно осматривали сумки и проводили руками по бокам всех мужчин. Женщин отвели в другую сторону. Пассажиры, не привыкшие к подобным приключениям, галдели и беспорядочно толпились. Воспользовавшись неразберихой, Билли ловко проскольз­нул за спиной у солдат и принялся укладывать заранее извлеченные книжки в рюкзак, делая вид, что его уже проверили. Застегнув молнию, он уже поставил ногу на трап, как вдруг почувствовал, что его кто-то взял за руку.

— В чем дело? Меня уже смотрели! — сказал Билли. Но в этот раз в его голубых глазах уже не было прежнего самообладания.

Турок без разговоров забрал его рюкзак и прощупал вдоль тела сверху вниз. Никакой реакции! Как будто не заметил. Это была та самая секунда в жизни законченного атеиста Билли Хейса, когда он принялся абсолютно искренне молиться, чтобы произошло чудо, — тогда он больше никогда в жизни не будет этим заниматься! Однако руки солдата с фатальной неизбежностью снова поднялись к подмышкам контрабандиста и на этот раз нащупали пластинки под свитером. В глазах турка отразился испуг Билли. «Бамба, бамба, бамба!» — закричал солдат и приставил к животу «террориста» автомат. Холодный ком в животе Хейса разлился по телу горячей волной. Его солнечное калифорнийское будущее разом схлопнулось и растворилось.

Живописный вид тюремного квартала

С самого начала, еще в аэропорту, Билли пришлось пережить две очень острые эмоции, которые будут составлять основу его жизни в ближайшие годы: ужас и скуку. Адреналиновый кошмар первичного досмотра быстро сменился бесконечным ожиданием в душной прокуренной комнатке, куда приходили все новые и новые официальные представители аэропортовской службы и задавали Билли одни и те же вопросы. Как зовут? Гражданином какой страны является? Куда направлялся? От духоты и пережитого напряжения у него скоро начала кружиться голова. Но конца этому не предвиделось. И вдруг из вонючего марева вынырнул абсолютно свежий, американского вида человек, он взял Хейса под руку и повел наружу.

Однако этот ангел, говоривший с техасским акцентом, не имел совершенно никакого отношения к спасению. Без объяснений, но с явным сожалением он отвез Билли обратно в Стамбул, на допрос, который продолжался недолго: Билли обещал указать поставщиков. День только начал клониться к вечеру, и операцию решено было провести сразу же.

Это было похоже на дурной сон. Как ни в чем не бывало, Билли шел по стамбульской фрик-стрит, а за ним вышагивали два усатых агента в штатском, от которых за версту несло полицией. Улица сама расчищалась перед ними. Как только они зашли в «Пудинг-шоп», там не осталось ни одного посетителя. Однако Хейс с невозмутимым видом заказал себе омлет и фирменный пудинг — завтрак он пропустил, надеясь поесть в самолете, и теперь у него живот сводило от голода. Агенты с нарастающим возмущением смотрели, как он ест, сидя за своим привычным столиком и смакуя каждый кусочек свободы, но до конца так и не дотерпели. Они плюнули на маскировку, взяли Билли с набитым ртом под руки и вывели на улицу. В тот же вечер за спиной у Хейса захлопнулись двери стамбульской тюрьмы.

Сейчас на месте стамбульской тюрьмы красуется отель, порядки в котором куда более комфортные и человеколюбивые, чем в турецких казематах 60–70х годов прошлого века. Турецкие тюрьмы вполне могли дать фору даже советским (хотя мы сами не проверяли).

Оливер Стоун, сценарист фильма «Полуночный экспресс», снятого по истории Билли Хейса, недаром решил ограничить место действия стенами этой тюрьмы. Там было слишком много всего, что, казалось бы, просто не может случиться с таким чистеньким голубоглазым американским студентом. В первый вечер, когда Билли в полуобморочном состоянии втолкнули в общую камеру, он чуть не потерял сознание от вони человеческих испражнений и немытых тел. К его невероятному удивлению, одним из элементов невыносимого запаха был. дым гашиша! Приглядевшись в полумраке, он обнаружил посреди абсолютно голого цементного пола группу людей, сидевших на одеяле; они ели курицу и виноград и курили огромные сигары, свернутые из местного крепкого табака и гашиша. У стены жались не допущенные к пиру заключенные. При появлении новичка среди авторитетов поднялся гортанный галдеж. Впрочем, он был скорее дружелюбным. Главный из них изобразил приглашающий жест, махнув куриной ногой. Ему было любопытно посмотреть на иностранца. Билли вежливо присел с краю одеяла и тут же получил сигару, от которой не посмел отказаться. Когда он закашлялся от крепкого табака, пировавшие рассмеялись. За­столье продолжалось несколько часов. Потом все угомонились. Авторитеты, сплевывая и рыгая, полезли спать на деревянный помост, где с краю нашлось место и для белого новичка. Остальные устроились прямо на полу.

В предрассветных сумерках Билли лежал меж храпевших тел и боялся пошевелиться. Голова уплывала от выкуренного гашиша, духоты, ужаса. Хотелось в туалет, но он не решался отправиться в угол с дыркой в полу, откуда доносился запах, подтверждавший догадку о назначении этого места. Больше всего на свете он мечтал оказаться в одиночестве, свернуться в позе эмбриона, сжать голову и плакать, постепенно впуская в сознание мысль, что его жизнь изменилась так резко и бесповоротно. Самым страшным было полное неведение того, когда и как все это может закончиться.